— Жуга Исаев, по моему мнению, слишком щедр. Не знаю как, но он был уверен, что вы доберётесь до этого порта. Вот, здесь годовое жалование равное…

Я резким движением забрал тяжеловатый кошель с деньгами и поставил на стол бокал с кислятиной.

— Ох! — удивлённо пробормотал Фрол, закрывая крышку ларца. — Чуть руку не оторвали… Итак, пора приниматься за рапорт. Глава Сыскного Приказа должен понимать, за что выдаёт такие… необоснованные суммы.

— Этих бумажек мало? Вот что, Фрол, хотите знать больше? Позовите завтра на тайный совет настоятельницу Сиверии, командора порта и судебного пристава Фредерика ди Грандера. И уж поверьте — не пожалеете. Мой рассказ покажется всем вам увлекательней любовных эльфийских поэм, — бросил я, уже направляясь к выходу.

Наёмники внимательно глядели на своего хозяина, явно ожидая какого-то приказа. Но до самого выхода Фрол так ничего и не сказал.

Я выбрался на свежий воздух, сошёл на берег и направился на поиски капитана «Светоносного». Утром, по словам Бернара, этот галеон отбывал назад в Новоград, и надо было договориться о том, чтобы Зае Корчаковой доставили от меня объяснительное письмо, деньги и маленький гостинец. В Новограде я ещё долго не появлюсь…

Даже в ночи, даже при отсутствии света луны и звёзд, я чётко увидел бегущие назад человеческие фигуры. Так могли бежать только испуганные люди.

Кажется, это были острожники. Ага, вон ещё гибберлинги позади скачут… Точно, свои.

Я свистнул. Потом громче. Один из ратников остановился, закрутил головой.

— Сюда! Я здесь! — окрик был не громкий, но достаточный, чтоб его услышали.

Люди перекинулись друг с другом словом, и бросились бежать ко мне.

— Что произошло? — спрашивал я их.

Острожники тяжело дышали, переглядываясь, как нашкодившие мальчуганы. Тут подоспели гибберлинги.

— Живой? — спросили они, но как-то буднично. — А мы думали, ты того… Верно болтают, что ты заговорённый.

— Рано хороните. Бросили, даже не удосужились проверить.

— Ага, проверишь тут! — бросил кто-то из ратников. — Хреновы ледовики. Сколько наших поморозили.

— Другого и не ждал от вас…

Сказал это, а сам вдруг ужаснулся: я выжил. Бор, ты в это веришь? Выжил!..

От воспоминаний, мгновенно промчавшихся пред внутренним взором, по спине поползли «мурашки».

Сарн… Тенсес… Арг… Клянусь, буду в церкви, обязательно помолюсь вам всем. Клянусь! Куплю миры, свечек… Это ж надо — выжил!

— Куда это вы все бежите? — спрашиваю у собравшихся.

— Действительно, куда? — переглянулись Стрелки.

— Подальше отсюда, — прохрипел кто-то в ответ. — Нихаз бы этот край побрал!

— О, Сарн, сдохнем же тут! — запричитал кто-то справа. — Говорил же, не надо на восток идти! Не надо! Так заладили: ледовики, ледовики…

— Да, заткнись ты, ворона! Каркаешь, беду кличешь! — услышал я голос Егора Хватова.

— Беду? Ты видел, как эти чудовища со Спицей сотворили?

— Что происходит? — спросил я. — Какие чудища?

Люди оглядывались, переминались с ноги на ногу, но упорно молчали.

— Палачи, — ответили за всех гибберлинги. — Их тут так называют…

— Вот объяснили!

— Может, будем пошевеливаться? — засуетился кое-кто из ратников. — Чего языки чесать?

Все, молча, согласились и направились, вроде как на запад.

— Да стойте вы! Куда собрались? Нам на побережье надо, на север. Слышите?

— На север? И где он тут твой север?

— Ёк! — послышалось со стороны гибберлингов.

Я обернулся: в серой промозглой мгле возникло, похожее на человека, существо.

— Уходим! — гаркнул Хватов. — Живо!

И мы бросились бежать, предположительно к побережью. В этой темноте хрен что разберёшь!

Несколько раз я оглядывался, отмечая, что то существо, названное гибберлингами «палачом», неуклонно следует за нами. Но хорошо, что пока оно отставало.

Приблизительно через полчаса его фигура вовсе растворилась в ночной тьме.

Лишь бы не заблудиться… Туман этот проклятущий мешает определиться точно.

Мы продолжали двигаться. Люди, а их осталось вместе со мной одиннадцать человек, молча, шли друг за другом, не забывая оглядываться по сторонам.

— Что это было? — снова спросил я, поравнявшись с гибберлингской семейкой Стрелок.

— Палачи. Это такая нежить… Она прячется под снегом, и едва хоть одна живая душа оказывается подле них, как палачи выскакивают наверх и убивают…