На борт «Витязя», как потом выяснилось, я поднялся самым последним. Стража, молча, проводила меня внутрь, и я неспешно поплёлся по широкой лестнице в кают-компанию, где некогда Зубов устраивал «посиделки» со своими командирами.

Здесь меня напряжённо ожидали приглашенные. Сразу же родилось такое ощущение, что ещё чуть-чуть, и с потолка повалят разряды молний. Вот такая напряжённая обстановка!

Первое, что меня поразило — тишина. Никто друг с другом не разговаривал, словно они все не знакомы. Четыре группировки, и все заняли определенные места, будто готовясь к какому-то сражению.

Что происходит? — мелькнуло в голове. Возможно, я не знаю всех обстоятельств, но собравшиеся явно не ладили друг с другом.

Командор восседал на своём месте, у широкого витражного окна. Он курил длинную трубку, пуская клубы дыма под потолок и хмуро поглядывая на меня. Зубов вообще, судя по всему, на всех плевал с высокой горы. Даже невооружённым взглядом было вполне видно, что ему не нравился никто из прибывших в ЕГО порт. Именно, в ЕГО!

Прислали, типа, мать их, проверяющих и прочих дармоедов. Что они в жизни видели? Крови не нюхали, на даже язык не пробовали! Франты столичные! Разкомандовались тут!

А справа разместились церковники. Строгие сосредоточенные лица, пронзительный взгляд. Благочестие во всём и везде. Они глядели на меня, как на грязного грешного заморыша, осквернившего своим присутствием «храм». Даже Бернар сегодня выглядел по-особому. Он никак не показал своего расположения либо знакомства со мной.

Не бойтесь, вшей у меня нет. А что до скверного запаха, так не всем же цветами пахнуть, — с этими мыслями, я наградил всех присутствующих своей «очаровательной» улыбкой.

Фредерик ди Близар явно чувствовал себя сидящим на раскаленной сковороде. Его тоже, видно, сильно удивил и меж тем расстроил такой наплыв официальных лиц. Мол, корпел над своим нелёгким делом, а тут набежало всяких разных… И нежданно-негаданно. На какой хрен они тут все нужны? Просил подмоги, но не такой!

Только экспедитор Фрол выглядел абсолютно безразличным. Его мордоворотов-наёмников нигде не было видно. Яроземный даже не глянул в мою сторону, даже когда я поднялся по ступеням в кают-компанию.

Но это безразличие (и это точно) было наигранным. Экспедитор злился. После вчерашнего разговора, где ему лишь подбросили «косточку», как собаке, раздразнили, а меж тем весь кусок мяса теперь придётся делить с остальными. Не скажешь теперь, мол, во всём моя, Фрола Яроземного, заслуга.

Возникшую паузу никто не нарушил, словно все чего-то ожидали именно от меня.

Чуть замешкавшись, я сообразил, что так и должно быть, ведь это мне пришлось всем им объявить об особой секретности дела. Следовательно, сейчас мне и задавать тон встречи.

— Надеюсь, тут уже все? — с некоторой ехидцей спросил я.

Молчание. Фрол поморщил нос, как при первой нашей встрече.

Дурно пахнет? Ничего! Нюхайте на здоровье! И еб… я ваше «фи» во все дыры!

— Некоторым из вас был интересен мой рапорт, — стал продолжать я, не теряясь. — Готов поведать… правда, пока устно… Желающие, безусловно, могут и записать.

Лицо Фрола стало недовольным. Ему-то хотелось решить вопрос с глазу на глаз, а не выносить его на всеобщее рассмотрение.

Но я не особо доверял этому франту. Хватит мне чудачеств Чаруши.

— Приступим?

— Мы готовы, — отвечала за всех настоятельница.

Командор вытянул трубку изо рта, вытрусил на стол табак, и стал какой-то тряпицей аккуратно протирать мундштук.

Он был единственным, кто всё ещё не понимал, что тут происходит. Потому, хоть как-то пытался это скрыть. Можно сказать, бравадился, хорохорился.

— Первая часть моего рапорта, — начал я, становясь прямо посередине кают-компании, — будет касаться судьбы Ермолая Сотникова. Кто он такой, думаю, вам всем известно.

— Ещё бы, — недовольно хмыкнул командор.

Я чуть откашлялся и в сдержанных тонах описал все события, касательные Сотникова. О найденной в разных местах амуниции Ермолая; о словах Когтя про то, что «человека, победившего предыдущего вождя оркского клана Тигров, больше нет в живых». Ну и прочее, прочее и прочее.

Говорил, пожалуй, минут двадцать. Слушали меня весьма внимательно. Даже очень внимательно.

И тут меня перебил Зубов:

— В начале зимы я получил письмо от Сотникова, которое он писал уже, будучи уже за пределами Вертышского Острога. В нём мимоходом отмечено, что стойбище северных орков не последнее место, куда он собирается.