Я сидел в засаде, наблюдая за этими существами, вновь пытаясь разобраться, как к ним отношусь. А пока это думал, вдруг понял, что удача сегодня вновь на моей стороне. Теперь мне было понятно, что делать дальше.

Несколько минут, и уже я грелся у костра и раздумывал, как приготовить себе рыбу.

Кстати, можно поздравит нож с почином. Ведь он уже теперь отведал крови. Утолил голод, так сказать. Правда, начал с моей. Но, пожалуй, это ничего, пусть знает, кто его хозяин.

Выпотрошив пару крупных рыбин (кажется окуней), я наткнул их на палки и стал поджаривать на углях. А меж тем тела водяников подтянул к берегу и накрыл ветками. От них воняло тиной, тухлой рыбой и ещё какой-то гадостью.

Вернувшись к костру, стал греть то руки, то спину, то бока. Голова всё ещё гудела, очевидно, последствия удара по затылку.

План такой, — рассуждал я, — попытаться на лодке спуститься вниз к Крутому Рогу. Там в зарослях обождать до ночи и затем попытаться потихоньку переплыть этот опасный участок. Доберусь до плёса, потом на острова, и в Молотовку.

Возвращаться в Гравстейн пока не было смысла. Не зная там ситуации, не стоило лишний раз рисковать. Ведь как говорили гибберлинги: «Не зная брода, не суйся в воду».

Я ел и глядел на реку, всё ещё ожидая появления других водяников.

Не знаю как, но мысли постепенно откатились к моей собственной персоне. Все вопросы о своём прошлом, я тщательно подавлял: какой есть — такой есть. А почему — Сарн его знает! Так надо.

Кому надо? — вопрошал себя.

Все эти отрывки воспоминаний про Сверра, знакомство с мятежниками, особенно Северскими, да ещё слова Бажены про кровь единорога да сердце дракона… В общем, не человек, а какая-то мозаика.

Видно, в душе я смирился с такими странностями. Чувствую себя какой-то веточкой, плывущей по течению реки. Кто-то её уронил её в воду, или намеренно бросил, и теперь она, то бишь я, плыву, плыву… плыву…

Может, чтобы выбраться из этой речки, мне стоит доплыть до берега и потом бежать? Точно, и туда, где нет никого. Никого!

Подумал про это и тут же забыл.

В очередной раз, выплюнув мелкие острые косточки, я вдруг понял, что именно из-за них не люблю рыбу.

А потом другая мысль: о везении.

Мне часто и практически постоянно сопутствовала удача. В этом не было никакого сомнения. Везло так, как никому другому. А ведь действовал же больше по наитию. Жизнь была непредсказуема. Были в ней и неудачи, и большие победы — это тоже безусловно. Но всегда выходило так, что я даже умереть, толком, не мог. Меня словно возвращало сюда, в этот мир.

Удивительно, так ведь? Из-за этого вдруг начинаешь чувствовать себя… неуязвимым, а это притупляет чувства. Для воина подобное недопустимо. Удача — штука коварная, как и всякая женщина.

И я вдруг подумал, а кто такой собственно Бор? Что это за личность?

Даже есть перестал. Рыба остыла и была уже совсем невкусной. Да ещё не было соли, а без этого вкус совершенно не тот.

По крайней мере, в формировании меня как такового приложили руку три существа: Сверр, а также неизвестный дракон и единорог. Один отдал сердце, другой — свою кровь, третий — тело. Вот и вышел Бор.

Кто они все?

Про Сверра хоть что-то стало ясно, история остальных — сплошной туман.

А с другой стороны, ведь раньше это меня не так сильно волновало, отчего же я сейчас «проснулся»? Что поменялось?

Затушив костёр, я влез в лодку. Тонкая, лёгкая, она прямо летела по воде, и за какой-то час я добрался до Крутого Рога. Приходилось жаться к берегу и прятаться у зарослей, опасаясь столкновения с водяниками.

Выбрав более-менее удобное местечко, я вылез на берег, и стал красться вперёд. Через полчаса показалось небольшое плато, на котором хорошо проглядывались хижины водяников. Они мало чем отличались от тех, которые я видел в Светолесье у Белого озера.

Засев поудобней в кустах, я стал ждать. Так прошёл час. А, может, и больше. Жизнь водяников была однотипной и вполне понятной: все были заняты бытовыми делами. То починяли сети, то лодки, иные занимались просушкой рыбы. Одним словом — скукота.

Сторожей я не заметил. Издали всё виделось обычным мирным поселением.

И вдруг…

Сердце вдруг остановилось, а потом быстро-быстро забилось.

Откуда-то вывели человека. Оборванная одежда, следы кровоподтеков. Он был бос и постоянно подпрыгивал то на одной ноге, то на другой.

Человека я не знал. К нему спустился с крутого холма у скалы раскрашенный водяник в огромном шлеме в виде рыбьей головы. Он обошёл несчастного со всех сторон и ткнул гарпуном в бедро, словно стряпуха, что проверяет степень готовности мяса.

Слим? Вождь? — спросил сам у себя, но ответа пока не находил.

К человеку подбежали несколько водяников и практически мгновенно его раздели. То, что я принял за странный стрекот, оказался их смехом. Они копьями погнали человека по жердям кривого помоста к Вертышу.