Дом, судя по всему, горел давно. Большая часть стен уже начала покрываться характерным для этих мест зеленоватым лишайником. Дверей не было и я осторожно вошёл внутрь. В пустые окна пробивался вечерний свет. Через дыры в прохудившейся крыше изредка залетал снежок.

Я снова вышел наружу и обошёл избу. Брёвна лишь слегка обуглились, а в середине они всё ещё оставались более или менее нормальными. Я подковырнул их ножом и вернулся к двери.

Пожалуй, остановлюсь тут на ночь. Это всё лучше, чем сидеть у берега, замерзая от порывов ледяного ветра.

Вернувшись вниз к Вертышу, я спрятал лодку в зарослях и, забрав ларец, снова пошёл к дому.

Сон не шёл. Во всём виноват голод и холод. От этого в душе снова пробуждался постоянно недовольный «дракон».

Кое-как примостившись, я попытался заснуть. А в голову снова заползали мысли о моём прошлом.

Удивляло больше всего то, что я не сильно рвался его выяснить. Как будто, так и надо было.

Во мне загадок больше, чем во всём Сарнауте.

Бор — кто он, вообще, такой?

Я помнил, хоть и отрывками, жизнь Сверра, с которым, впрочем себя и ассоциировал. А о Боре, Нихаз его дери, ничего!

Откуда он? Точно ли с Ингоса? Или это просто наложились воспоминания Сверра? Загадка на загадке.

Кто-то подлез под самый бок. И чуть приоткрыл глаза, всё же не смог в серой вечерней мгле ничего различить.

— Кто там? — проворчал я.

— Холодно, что-то, — проговорил знакомый голос.

— Стояна, ты?

Молчание и долгое сопение.

— Опять погреться? — спросил я.

Снова сопение. Я закрыл глаза и попытался заснуть.

— Долго ты идёшь, — сказала Стояна.

Это точно был её голос.

— А куда мне торопиться? — пробурчал я, ощущая, насколько холодное её тело. Это чувствовалось даже сквозь одежду.

— Ты не тем занят, — сказала Стояна. — Всё какой-то ерундой маешься.

— О чём ты? — спрашивая, а сам чувствую, как глаза прямо-таки сами собой закрываются.

— Разобраться, как мужчины…

Стояна хмыкнула.

— Мстишься, а оправдываешься перед самим собой словно набедокуривший сорванец. Дело у тебя совсем другое!

— Что ты всё загадками говоришь? — рассердился я, пытаясь оттолкнуть друидку.

— А то и говорю… Ты разве не видишь?

— Что не вижу?

Стояна вздохнула.

— Иного мира, вот чего… Да не спи ты! Слышишь? — прошептала Стояна на ухо. — В Чёрной Избе не нельзя спать.

Знакомое название, — подумалось мне. — Кто-то уже рассказывал про Черную Избу.

— Самое мудрое, — проговорила друидка, — закрыть дверь. Иначе до утра не протянешь.

— Какую дверь? Где ты её тут видишь?

Стояна махнула рукой в сторону. То, что можно было назвать дверями, валялось в сторонке от входа. Они практически вросли в землю, так что отрывать их оказалось весьма трудно. Провозившись, какое-то время, я выставил их на входе, оправдывая себя тем, что хотя бы как-то закроюсь от пронизывающих порывов ветра.

Несмотря на проделанную работу, мне по-прежнему хотелось спать.

Я опустился на своё место и сжался в комок. Друидка присела рядом и снова прильнула ко мне. Она вдруг приподняла акетон, прильнув всем телом, и её пальцы пробежали по груди вниз к животу, и ниже.

— Ты чего такая холодная? — проваливаясь в дремоту, проговорил я, чувствуя, что мне всё-таки приятно.

— Да не спи ты! — как-то обиженно сказала друидка.

— Чего ты хочешь? — раздраженно спросил я.

— Чего?.. Тепла… ласки… Очень хочется, — и тут она прильнула своими губами к моим. — Ну что же ты?

Тело охватила знакомая приятная дрожь. Давно я не был с женщиной. Хотя, чего сразу давно?

Я потянулся и обнял худенькое тельце друидки. Рука скользнула под её куртку и друидка зашептала мне на ухо:

— Такой горячий… живой…

— Стой! — я мигом проснулся от ворвавшейся в мозг страшной мысли, отталкивая Стояну. — Ты что? Мертвая?

Друидка усмехнулась.

— Какой ты тугодум! — несколько игриво проговорила девчушка, снова пытаясь поцеловать меня в губы.

Я тут же отстранился, и она встала, и, как мне показалось, обижено отошла в сторону.

— Не спи! — приказным тоном сказала девушка.

— Уснёшь тут с тобой! Пристала, как банный лист…

— Не сердись, ладно? Я не хотела тебя обижать… просто никогда…