— Набраться? — заканчивает за него Марыся. — Ведь это запрещено! Не только торговать спиртным, но также сидеть и пить, иначе грозит смертная казнь! Я читала.

— Тра-та-та, тра-та-та, мы везем с собой кота. Так половину Саудовской Аравии можно убить. — После этих слов муж вскакивает и бежит в ванную.

— Я встретил вчера своего давнего знакомого. Невероятно интересная личность! — говорит на следующий день утром Хамид с кружкой крепкого горького чая в руке.

— Может, объяснишь, при чем тут я? — спрашивает обиженно Марыся.

— Любимая…

— Объясни, почему я ни с кем не встречаюсь, а?

— Здесь, к сожалению, царит жуткая половая дискриминация. Что я могу поделать?

— Ты просто не знаешь тех, кто ходит на вечеринки с женами! Ты точно такой же, как и эта банда традиционалистов, или еще хуже, раз прикидываешься кем-то другим.

— Окей, ты права, но сейчас прошу, дай мне кое-что рассказать. Я потолковал вчера с парнем, который женат на польке, а сам учился в Варшаве. — Хамид стреляет словами, как из пистолета, чтобы его не перебили.

— Угу. — Марыся присаживается с краю и со сжатыми губами смотрит на мужа. — И что с того?

— Может, пригласим их к нам?

— Его жена была на этой попойке, а я не могла?

— Она сейчас как раз с дочерью в Польше, поэтому… В конце концов, любимая моя, никто это не планировал. Так вышло. У кого-то возникла мысль, кто-то другой сделал пару звонков, ну и… — Он повышает голос и ластится, как кот. — Извини. Устроим ужин у нас, ты напьешься — и будем квиты, — говорит с улыбкой Хамид.

Желая задобрить разобиженную жену, Хамид молниеносно все организует. Предлагает даже свою помощь в закупке продуктов и готовке. Марыся по-прежнему немного дуется, хотя рада, что познакомится с людьми из Европы. Может, соотечественница без огласки поможет ей найти специалиста по лечению бесплодия? Мысль о невозможности иметь детей начала все чаще прогонять ее сон. Но что приготовить, чтобы угостить людей, которые наверняка тоскуют по отчизне и признают только европейскую кухню? Марыся не очень любит готовить, но если уж готовит, то только ливийские блюда. Она побаивается, что они не понравятся участникам пиршества.

— Пусть благодарят Бога за Интернет, — говорит она себе, после того как находит страничку с рецептами разных стран.

— Томатный суп, — переводит она с польского и смотрит на картинку, вспоминая, как любимая бабушка даже через еду пробовала направить ее в сторону Польши.

— Котлеты из свиной грудинки… откуда я возьму свинину? — размышляет она вслух. — Я должна что-то придумать…

— Приветствую, приветствую! — Хамид провожает в салон приглашенных супругов.

— О, я хренею! — говорит по-польски тридцатилетняя женщина, оглядываясь вокруг, а хозяева не понимают, хвалит она или критикует.

— На красивом словянском языке это значит «Как красиво!» Только поляки так реагируют, — смеется симпатичный темнокожий палестинец. — Англичане говорят wonderfull, немцы — wunderbar, россияне — как прекрасно, а эти… немного иначе.

— Ну, неплохо, неплохо… — Маленькая женщина при первой встрече здоровается, троекратно целует Марысю в щеки и представляется: — Я Кинга.

Хамид выбрал из домашнего бара лучшие спиртные напитки, поэтому гости довольны.

— Где же ты купил «Реми мартини»? — спрашивает Амир.

— На Kingdom Compound. Там большой выбор алкоголя, на любой вкус, — гордо отвечает хозяин.

— Но и цены запредельные. Хорошо, что мне пациенты приносят бутылки.

— Ты уже давно здесь? — начинает банальную беседу Кинга.

— Мы можем говорить по-английски? — Марыся не в дай бог, чтобы слово, да и вообще у нее нет желания разговаривать на этом скрипучем языке.

— Я не понимаю этих женщин! Выходят замуж за иностранцев и сразу забывают свой язык! — бесится соотечественница. — Посмотри на Амира и нашу дочку! У них словарный запас больше, чем у некоторых поляков.

Они прерывают милую беседу, и атмосфера заметно накаляется.

— Моя жена родилась в Польше, но еще ребенком выехала в Ливию, — рассказывает за Марысю Хамид, потому что молодая женщина с трудом сдерживает слезы. — В последний раз она видела мать, когда ей было семь лет, и с той поры даже не слышала родного языка, не говоря уже о том, чтобы беседовать на нем. Она воспитывалась в арабской семье.

— Sorry, не знала. — Кинга опускает глаза и краснеет как рак.

А ее муж, если бы мог, убил бы ее взглядом.