— Баська, Басенька! — На следующий день с утра я, примчавшись в школу, сразу же бегу в учительскую.

— Что, где-то пожар? — со смехом приветствует меня подруга.

— Представляешь, я вчера начала учиться вождению! — выпаливаю я.

— А Хассан мне ничего не говорил, — удивляется она. — Значит, Ахмед наконец отдал тебе твой загран?

— Он устроил меня на курсы к своему кузену, — радостно сообщаю я.

— Поздравляю. И не устаю поражаться его хитрости.

— Почему ты так говоришь? Ты и на солнце пятна ищешь, да? — Я начинаю раздражаться. — Когда он поступает плохо, ведет себя как сволочь и ты осуждаешь его, тогда понятно, но ты ведь осуждаешь его и тогда, когда он делает что-то хорошее! Почему?

— Уймись, никто его не осуждает. Поверь, я желаю тебе исключительно добра. Пусть тебе во всем везет, а все плохое забудется. Люди порой ошибаются, но главное — чтобы в итоге они вышли на правильный путь. Надеюсь, что и вы с мужем наконец отыскали свою тропинку к счастью. Мабрук! [44]

— Ну вот, так-то лучше. И я решила не искать больше этих дурацких знаков, которыми вы так меня напугали, иначе я сойду с ума, а в здешней психушке поселиться мне не очень хочется. — Мы обе заливаемся смехом, но в глазах подруги я замечаю тень грусти. Пессимистка!

Жизнь идет спокойно, без больших потрясений, и мне уже кажется, что я всегда жила в Ливии. Я снова счастлива и даже удивляюсь, как быстро мне удается прийти в себя после невзгод. Даже Бася однажды сказала, что с меня все как с гуся вода и теперь она не собирается слишком уж беспокоиться обо мне. Надеюсь, больше у нее и поводов к беспокойству не будет.

— Ну как тебе работается в школе? — с интересом спрашивает Малика.

— Ты себе не представляешь, как здорово, — отвечаю я, улыбаясь. — Работа не напрягает: сижу с несколькими малышами, мы рисуем, играем в игры, иногда я устраиваю для них небольшую гимнастику, за что мне, кстати, официально объявили благодарность.

— А на фитнесе я тебя сейчас крайне редко вижу, — ехидно замечает она.

— Пока не хватает времени, но это ненадолго. Мне нужно стать чуть более организованной. Зато утром или вечером я делаю упражнения дома.

— Молодчина! — от души радуется за меня Самира. — Не забывай и о родственниках, то есть о нас. Мы должны видеться чаще. Наверняка приятельницы-польки понимают тебя лучше и напоминают тебе о родине, но все же мы…

— Вы для меня важнее всех, — немного неискренне уверяю я. — Если б вы не помогли мне поначалу, я бы здесь пропала.

— И помни об этом. Семья — основа всего, хотя порой родственнички и оставляют желать лучшего. Но ничего не поделаешь, родню не выбирают, нужно принимать ее такой, как есть, — высказывается в поучительном тоне Малика. — Только на семью и можно в этом мире рассчитывать, не так ли, Самира?

— Конечно, ты права, — отвечает та, потупив глаза и побледнев.

— А сколько ты зарабатываешь? — Похоже, Малика пришла провести расследование, а не просто по-дружески пообщаться.

— Пятьсот, — отчитываюсь я, словно перед налоговым инспектором.

— Учитывая, что у тебя за плечами только средняя школа, это совсем неплохо.

— Как по мне, то просто отлично. В Польше я на той же самой работе никогда не получала бы пятьсот зеленых.

— Что?! Зеленых?! А я-то думала, динаров… Я вот в министерстве работаю, диссертацию защитила, но мне столько не платят. Вот это да! Эдак наше бедное государство скоро вылетит в трубу! — возмущается Малика.

— Мне не из вашего кармана платят, — спокойно поясняю я, стараясь утихомирить бурю. — Школа польская, зарплаты для учителей выделяет Польша.

— А, ну тогда хоть две штуки получай, не жалко, — успокаивается она.

— Самирка, а ты почему молчишь? Как твоя защита? — меняю я тему на ту, что, как мне кажется, менее опасна.

— Скверно, — с грустью отвечает она. — Знаешь, я немного болела и до сих пор не могу полностью прийти в себя…

— Не преувеличивай. — Малика никому не позволяет расклеиваться. — Ты слишком жалеешь себя, вот и все. Люди худшее переживают, и ничего. Ты всю жизнь была любимицей папочки с мамочкой, тебя берегли как зеницу ока, вот ты и не научилась твердо стоять на ногах.

— Ну что ж, максимум через месяц лечение должно уже закончиться. Но заграничная стипендия полетела к черту, — говорит Самира, не обращая внимания на неприятную реплику сестры, — видимо, ей не раз уже приходилось слышать от нее такие слова.

— Может, на следующий раз получится, — силюсь утешить ее я.

— Вот видишь! — подхватывает Малика. — Так и надо думать, а не впадать в отчаяние. Наверняка она уедет сразу же после Нового года.

— Превосходно! В Канаду?

— Пока еще неизвестно, — отвечает Самира. — Если я и дальше буду болеть, то перестану добиваться отъезда.