Все влетают в гостиную и с безумными глазами начинают носиться туда-сюда. Неужели они не могут вести себя нормально? Хотя бы в праздничные дни!.. Малика распекает кого-то неизвестно за что, Ахмед тащит в кухню большие ящики — вероятно, в них еда.

— Мамочка, мы все уже здесь! — кричит замурзанная Марыся. — Здорово, правда?

— Я заехал за дочкой, и они меня уже не отпустили, — шепчет мне на ухо Ахмед, прикрывает глаза и театрально разводит руками, изображая беспомощность. Он усталый и бледный как стена.

В гостиной на низеньком столике я разместила сушеные финики и лебен — нечто вроде кислого молока: именно с него во время Рамадана начинают трапезу, чтобы не получить заворот кишок. Затем, по традиции, молитва, после нее — собственно ужин, а в конце — опять молитва. Хорошо, что хоть не каждый день мы отмечаем Рамадан так ответственно и торжественно.

Вокруг шум и беспорядок. Разумеется, пришло и несколько неожиданных гостей, которых я, впрочем, была очень рада видеть. Приехал младший сын Хадиджи — видимо, ему хоть иногда еще нужна мать. Прибыла и Лейла с мужем, та самая Лейла, которой я так самоотверженно помогала готовиться к свадьбе. Мы целуемся в знак приветствия, и я ненароком нащупываю ее беременный животик — еще небольшой, но уже твердый. «Ну вот, я же говорила!» — может теперь сказать Малика.

За столом все не помещаются, поэтому каждый усаживается там, где ему удобно. Мое кресло-качалку вдвоем оккупируют Марыся и дочка Мириам. Обстановка очень приятная, веселая, домашняя. Выделяется одна только Мириам: она единственная не смеется, не выкрикивает, вообще ничего не говорит. Сидит тихонько на диване, держа обе руки между коленями. У ее мужа глаза пусты, а челюсти сжаты; щеки у него запали, он выглядит больным. Они избегают смотреть друг друга, и даже когда кто-то из них обращается к другому, то непременно отвернувшись или глядя в никуда. Не нравится мне это. Надо будет поговорить с Маликой.

Еды полным-полно — гости привезли столько снеди, словно собирались остаться у нас на неделю. Разумеется, привезли они все то, что предусматривает исламская традиция; я же невозмутимо подаю на стол свои польские блюда. К моему изумлению, гости все нахваливают, даже подгоревшее мясо уплетают за обе щеки. Голод не тетка!

— Дот, потом дашь мне рецепт этого цыпленка на польский манер, — с набитым ртом говорит Малика. — Особенно у соуса такой интересный вкус… он будто прикопченный, будто на гриле готовился.

— Конечно, — киваю я, а про себя посмеиваюсь. — Это благодаря приправам.

После чаепития — а пили мы зеленый чай с мятой — все принимаются пересказывать разные истории, анекдоты и арабские шутки, которых я вообще не понимаю. Излюбленный герой здешних анекдотов — Тархуни, парень из провинции под названием Тархуна, местный дурачок.

Ближе к полуночи я подаю свою творожную запеканку, которая исчезает со стола в мгновение ока. Сама я не успела ее даже попробовать.

— Хорошо, что я купил еще килограмм творога! Завтра испечешь что-нибудь эдакое только для нас, — по-польски выкрикивает Ахмед из другого конца комнаты.

— Эй вы, не шипите тут на никому не понятном языке! — грозит пальцем Самира. — Заговоры запрещены!

Я смеюсь. Да, теперь у меня есть замечательная большая семья! В детстве я страдала из-за того, что все праздники мы отмечали только с мамой вдвоем. Мне всегда из-за этого было грустно, хотя мама всячески старалась развеселить меня. Но сейчас я счастлива как никогда и горжусь собой: самое главное — уметь принять правильное, взвешенное решение. Все беспокойство, все опасения испарились, дурные воспоминания исчезли, будто и не было их вовсе.

Гости уходят от нас в три часа утра. Марыся беззаботно посапывает в кресле-качалке, свернувшись на мягкой подушке клубочком, словно кошечка. Мы с Ахмедом переносим ее в кроватку. Ничего не убираем — для этого будет завтрашний день. Зато до утра занимаемся любовью — тихо и неторопливо. В конце концов, именно на ночь прерывается пост…

Последние дни Рамадана — самые скверные. Все уже уставшие, раздраженные, всем надоело поститься, все хотят поскорее вернуться к нормальной жизни. Организм требует возврата к своему обычному ритму. Сейчас легче всего вспыхивают споры и ссоры — нервы натянуты как струны, а воздух, кажется, искрится от напряжения. Поэтому я предпочитаю избегать пока любых контактов с окружающими, особенно с родственниками. Родственники у меня отличные, но иногда их лучше держать на расстоянии.

Мы превосходно продумали и организовали все, что связано с моими поездками на фитнес и в город, и расстояние перестало быть для нас проблемой. У нас с Ахмедом есть мобильные телефоны, дома для меня и Марыси установлено польское спутниковое телевидение, есть и ноутбук, и Интернет. Я продолжаю изучать арабский и подтягивать английский. Может быть, когда-нибудь потом, когда наши с мужем отношения окрепнут, я все-таки смогу пойти на какую-нибудь работу. Я все еще надеюсь на это.

— Дот, как твои дела? — слышу я в телефонной трубке серьезный голос Малики.