— В Триполи, в посольство. — Уже полностью опомнившись, я села, готовая к дальнейшим действиям. — У меня в столице много знакомых, я несколько лет там жила.

— А какое посольство? У нас есть один итальянец-консул, — говорит кто-то из все увеличивающейся группы, что собирается вокруг меня. — Джузеппе, иди сюда. Есть для тебя работа, видишь, не удалось тебе выбраться из бюро. — Все разражаются смехом.

— Нет, нет, спасибо. Я должна обратиться в свое представительство. Я полька…

— Правда? — отозвался по-польски красивый блондин, который вернул меня к жизни, дав попить. — Я Лукаш, а ты?..

— Меня зовут Дорота…

— Эй, Дорота! — Чувствую, как кто-то касается моих волос, и поднимаю голову. Через маленькое окошко между местом водителя и багажным отделением свешивается Лукаш с телефоном в вытянутой руке. — У нас уже есть план действий, до Триполи неполных сто километров…

— Но я ничего не слышу, как мне разговаривать? — Я растерянно развожу руками.

— Спокойно, — добродушно смеется он. — Сейчас задержимся на парковке возле кафе, поскольку все уже проголодались. Ты свяжись с кем-нибудь, чтобы забрали тебя в каком-то месте. Можем тебя подвезти куда нужно, — говорит заботливо он, а у меня слезы наворачиваются на глаза. — Эй, такая отважная девушка, половину Сахары прошла, а теперь раскисла… Подожди, иду к тебе.

Через минуту грузовик съезжает на обочину и с визгом тормозит. Лукаш протискивается ко мне между машинами, перескакивает через сумки и большие металлические холодильники и в конце концов проскальзывает в мягкое, выстланное пледами и покрывалами гнездышко. Кто-то закрывает большие двери, и наступает полумрак.

— Эй, а тут не так и плохо, в общем, как в моих укрытиях, в которых я играл, когда был мальчишкой.

Я подогнула ноги, обхватив колени руками, и украдкой вытираю слезы.

— Если никто не ответит, Джузеппе обещал взять тебя на некоторое время к себе. У него такая большая резиденция, что можно потеряться, так что никто тебя не найдет, — утешает он меня, несмело похлопывая по руке.

— Когда вы вылетаете в Ливию? — спрашиваю в отчаянии от перспективы остаться снова в одиночестве, отдавшись на волю случая.

— Большинство сегодня ночью, итальянец и его девушка, очевидно, остаются, а я планирую задержаться на неделю, потому что хочу еще посмотреть Лептис-Магна, Сабрат и Триполи.

— Знаю те места, там стоит побывать, — прерываю его. — Но в столице мало достопримечательностей, разве что можно посмотреть Зеленую площадь и старый город с турецким рынком.

— Если хочешь, останусь подольше, чтобы тебе помочь. Виза у меня еще действительна, — предлагает он, и это звучит совсем естественно.

— Спасибо не хотела бы…

— Никаких хлопот, у меня нет больше важной работы. — Авто притормаживает, и Лукаш выбирается из укрытия. — Принесу поесть, и поедим вместе… чтобы тебе не было грустно. — Он улыбается и заботливо гладит меня по голове. Потом открывает двери и выскакивает наружу.

Я остаюсь с телефоном в руке и набираю номер, который никогда не сотрется из моей памяти.

— Бася, это ты? — спрашиваю шепотом.

— Да-а-а…

— Как дела, как здоровье? Что нового у Хассана? Как дети, все так же балуются? — Для приветствия задаю серию традиционных арабских вопросов. — Какое счастье, что ты не сменила номер телефона, Басечка… — От переполняющих меня чувств я начинаю плакать.

— Дот, это ты?.. — Ее голос переходит на визг. — Ты жива?! Как, где ты? Девушка, я словно сплю! Хассан, Дотка звонит, Хассан!

Я слышу, как она кричит мужу, а у меня в ушах стучат барабаны.

— Жива, только сейчас оглохну, — смеюсь я сквозь слезы.

— В Триполи прошел слух, что ты попала в автокатастрофу, что нашли труп, а вся твоя ливийская семья растаяла в тумане. Все мы тебя оплакивали, а для нас, ливийских полек, я организовала небольшую вечеринку в твою честь. Все напились… — Она шмыгает носом.

— Это значит только одно: буду жить долго, — говорю я, счастливая, что кто-то все-таки обо мне помнил.

— Спроси у нее наконец, где она сейчас, я туда приеду, — слышу взволнованный голос Хассана.

— Не представляю, где нахожусь, но обо мне хорошо заботятся, люди отличные, международная группа. Еду в Триполи, говорят, что осталось каких-то сто километров.

— Как нам тебя найти? — спрашивает Хассан, вырывая у Баси трубку.

— Знаешь, может, они меня к вам подвезут, они сами предложили. Живете на старом месте?

— Да, так и живем на Гурджи и никуда не собираемся переезжать, — отвечает Хассан и понемногу успокаивается. — Сумеешь к нам попасть?

— С закрытыми глазами, — я растроганно смеюсь и впервые после того, как покинула Аль Аванат, вздыхаю с облегчением.

Объятиям и слезам нет конца.

— Баська, очевидно, хотела бы пригласить сразу всех ваших подруг, но это нужно хорошо обдумать, — рассудительно говорит Хассан. — Боюсь, что мы должны сохранить все в глубокой тайне.

— Поддерживаю, — присоединяется к разговору Джузеппе. — Я уже был свидетелем подобных ситуаций. Нельзя ничего разглашать, только не в этой стране. И нужно действовать как можно быстрее. Лучше не выходи из дому до того момента, пока все не образуется и ты со своими дочками отправишься в аэропорт, в порт или не пересечешь границу.