— Я очень рада… — Я облегченно выдыхаю. — Где вы сейчас?

— Знаешь чудесный городок под названием Акра? — Она тихо смеется.

— Наверное, нет. Но странное название указывает, что ты поехала с Маликой.

— Какая умная девочка. Мы все здесь… Все! — кричит Самира в трубку.

— Что это значит? — У меня перехватывает горло, и я чувствую, что не могу дышать.

— Твои дочери тоже, они здоровы и в безопасности.

— Слава тебе Господи! — Я невольно вскрикиваю.

Баська, которая слушает разговор, начинает прыгать, исполняя победный танец. Потом вырывает у меня трубку и кричит:

— Спасибо!

— Не за что благодарить, это ведь естественно, — растроганно отвечает девушка. — Я тоже уже знаю, с кем ты, — смеется она. — Ahlan wa sahlan Barbara, — здоровается с моей подругой.

— А теперь, Самира, расскажи, что нужно сделать, чтобы дети вернулись к матери. — Бася переключает разговор на себя, а я падаю на диван и заливаюсь слезами.

— Это не так просто. Знаешь мою сестру Малику?

— Наслышана, — выдыхает Бася. — Это и будет самая трудная часть плана?

— Угу. Но мы справимся, должны. Через месяц курбан-байрам, праздник жертвы, и мы приедем домой в Триполи.

— Все?

— К сожалению, да. Но Триполи большой город, здесь легко потеряться. Кроме того… Хадиджа постарается как можно больше времени проводить со своими вредными сынками, а Малика… свет и люди! В Гане сохнет, а как окажется на старых местах, встречам и свиданиям с подругами не будет конца.

— Это хорошая новость. Так, говоришь, через месяц?

— У нас только месяц, чтобы все организовать. Я выведу девочек из дома, возьму в парк развлечений или куда-нибудь еще, а все остальное зависит от вас. Все должно пройти хорошо, поскольку мне не хочется провести остаток жизни в тюрьме.

— Но ведь ты рискуешь! Что скажешь, вернувшись уже без них?

— Семья меня не волнует. Уже через минуту мы выедем в свое изгнание, а на то, что в группе стало на двух маленьких девочек меньше, вряд ли кто-то обратит внимание. У них свои паспорта, они ни к кому из нас не вписаны…

— Хорошо, очень хорошо… — Бася уже составляет план, наморщив лоб и усиленно что-то обдумывая.

— Мама, наверное, поддержит, она не раз жалела девочек, говоря, что они сироты, и прежде всего потому, что воспитываются без матери. Хадиджа после того, что пережила сама, поддержит меня безоговорочно.

— А Малика… Что с Маликой?

— Она не захочет еще одного скандала вокруг нашей семьи и в первую очередь вокруг своей особы. Поэтому, думаю, из соображений чистого эгоизма будет сидеть тихо.

— Ты права.

— Я ее, в конце концов, знаю лучше всех. Но ничего не должно быть предано огласке, никаких медиа, ни сейчас, ни потом в Польше. Это мое условие. Одно единственное, это ведь немного.

— Ясно, впрочем, так и предполагалось. Все делаем тайно. Никто не знает, что Дорота еще жива и тем более что она сейчас здесь, в Триполи.

— Так держать. Малейший шепот — и я выхожу из игры.

— Окей.

— Давайте повторим еще раз, — настаивает Джузеппе, поскольку сам начал нервничать, как если бы это он крал детей и убегал с ними без документов, как безбилетный пассажир на большом контейнеровозе.

— Специально организовываю День святого Николая первого, а не шестого декабря, так что постарайтесь ничего не испортить, — подчеркивает свой героизм польский консул.

— Хорошо, Мартин, не морочь нам сейчас голову! — Итальянец уже не выдерживает. — Не знаю почему, но именно я буду везти детей в багажнике, а потом попытаюсь переправить их всех на рыбацкой лодке через центр промышленного порта. Так что…

— Мальчики, мальчики, успокойтесь! — Баська появляется, как вихрь, и ставит перед ними большое блюдо с еще горячим творожным пирогом, политым шоколадом. — Съешьте чего-нибудь сладкого и немного остыньте, — говорит слишком веселым голосом, даже как для нее. — Ведь больше всего нервничает здесь Дотка, а вы ее еще больше расстраиваете. Господа, имейте совесть.

Все как по команде поворачиваются в мою сторону и деликатно улыбаются.

— Ну что? — спрашиваю сдавленным голосом и тушу очередную сигарету. — Я собрана и готова, и не такие вещи переживала. — Слабо улыбаюсь и тянусь за большим куском пирога. — Ешьте, ведь такого десерта нигде не найдете.

Сижу, закрытая в каком-то маленьком помещении в консульстве. Слышу голоса, доносящиеся из Ягелонского зала, в котором, как и каждый год, проходит торжество. Доминирует громкий голос Баськи, учительницы младших классов и заводилы на всех детских праздниках.

— Кого мы ждем?! — кричит она. — Кто-нибудь знает?! Петрусь, ты знаешь? Происходит какое-то замешательство — по всей вероятности, бедный мальчик со страха убегает к маме.

— Кто скажет? — настаивает Бася.

— Святого Николая! — слышатся одинокие тихие голоса, а мне снова хочется плакать.