Ощутив приятный шум в голове, я — впервые в этом доме — действительно расслабляюсь. Не думаю о завтрашнем дне и возможных трудностях. Я рада, что Самира отсрочила свой приговор, а если Бог будет милостив, то угроза и вовсе исчезнет. Сейчас все зависит от действий отца. Станет ли он вытаскивать на публику грязное семейное белье? Неужели он настолько низок? Будущее по-прежнему туманно, но теперь я, по крайней мере, знаю, что в тяжелые моменты здесь все выступают одним семейным фронтом и на этот фронт можно положиться. Эта мысль прибавляет мне оптимизма.

— Ну, что у тебя слышно? — Малика звонит рано утром, отвоевывая меня у глубокого сна. — Как дела? Как самочувствие? Как Марыся? — сыплются на меня стандартные вопросы в знак приветствия.

— Все в порядке, спасибо, — пытаюсь я отвечать достаточно бодрым голосом, чтобы она не принялась снова высмеивать мою лень и безделье.

— Давай, просыпайся, подруга! — Да уж, ее не обманешь.

— Я и не сплю, это из-за погоды… Я все время какая-то вялая.

Действительно, со дня нашей последней встречи погода резко переменилась. Лето по-прежнему в разгаре, но днем солнца нет, небо в густых тучах. Впрочем, прохладней не стало, напротив, жара и духота усилились. Не могу понять, чем это объясняется.

— Ну да, — понимающе говорит Малика. — Ты впервые узнала, что такое гибли, пустынный ветер. Но не беспокойся, через несколько дней он уйдет, чуют мои кости. — Она искренне смеется. — Прекращай жалеть себя, выпей кофе и подвигайся хоть немного — тебе сразу же станет легче. Послушай, Ахмед просил, чтобы я с тобой чуток позанималась, а то ты совсем изнываешь от безделья.

— Серьезно? Значит, он…

— Абсолютно серьезно. Может, вы сейчас и маловато общаетесь, но все равно он видит и знает, что с тобой происходит. Так ты долго не протянешь! При таком образе жизни и с ума сойти недолго.

— И какая же у тебя идея? — интересуюсь я,

— Я тебе рассказывала, что хожу в фитнес-клуб. У тебя сейчас последний шанс вернуться в форму и не растолстеть до чудовищных размеров. Имей в виду, мой брат не любит жирных баб.

— Ты хочешь, чтобы я ходила с тобой? — искренне удивляюсь я. — Во-первых, я не тренировалась уже целую вечность. Кажется, на аэробике я просто сдохну! А во-вторых…

— Ничего, терпенье и труд все перетрут. Да и кто заставляет тебя сразу прыгать полтора часа кряду? Для начала хватит и сорока минут. — Она ехидно хихикает. — Подруга, еще немного — и ты не сможешь без одышки подняться на второй этаж. А мы ни эскалатор, ни лифт строить не намерены.

— Очень мило! Так вот, во-вторых, — продолжаю я оборванную фразу, — у меня нет машины. Как я должна в этот фитнес-клуб добираться? На такси, которое завезет меня неизвестно куда, или на автобусе, битком набитом чернокожими рабочими?

— Эта отмазка тоже не прокатит. Тебя будет отвозить Мириам — благо, сама она ездит туда слишком уж часто. Ха-ха! — Похоже, Малика все уже спланировала. — Хорошо, что теперь у моей сестрицы будет компания. Надеюсь, она перестанет таскаться невесть где и невесть с кем.

— О, снова тайны! Что же скверного делает Мириам?

— Сегодня в шесть вечера я за тобой заеду, — говорит Малика, игнорируя мой вопрос. — Кроссовки у тебя есть, возьми с собой питьевую воду, а костюм пока одолжит тебе Мириам. У вас уже почти одинаковый размер.

— Вот спасибо, Малика! Ты любезна, спору нет.

— Знаю. — Она кладет трубку.

После разговора, повергшего меня в расстройство, я волочусь в ванную. Принимаю душ в черепашьем темпе: решившись наконец взглянуть на себя объективно, я откладываю момент истины, насколько это возможно. Затем направляюсь в спальню — к большому зеркалу, которое я в последнее время обходила десятой дорогой. Сбрасываю с себя полотенце — и голая правда предстает предо мной в хрустальном отражении.

Фас, профиль, вид сзади и снова профиль. Да-да, именно профиль хуже всего. Мой живот, некогда плоский, раздулся, будто я на восьмом месяце беременности. Над лобком нависают жировые валики. Вид сзади тоже неутешителен: на бедрах целлюлит, попа печально обвисла. Я стараюсь напрячь мышцы, но какие там у меня мышцы после долгих дней, да нет — месяцев, проведенных в постели или на диване перед телевизором! Еще одна попытка. На этот раз немного лучше: ягодицы лениво приподнялись. На что пожаловаться я не могу, так это на грудь: она у меня всегда была маленькая, девичья, вечно я из-за этого комплексовала, а теперь у меня образовался как минимум второй размер.

Я бросаюсь в гардеробную и из-под кучи чемоданов вытаскиваю ненавистные весы, которые Ахмед купил вскоре после нашего приезда. Может, это был некий намек с его стороны, может, он стеснялся сказать мне напрямую: не жри, мол, столько сладостей… На весах ровным слоем осела пыль — я ведь ни разу ими не воспользовалась. С учащенным сердцебиением я становлюсь на весы и наблюдаю, как мелькают циферки. Только бы не пересечь красной линии, обозначающей шестьдесят килограммов! Когда-то в подростковом возрасте, когда в моем организме бушевали гормоны, я весила именно столько; позднее, придя в нужную форму, я изорвала все свои фотографии тех времен… Таращу глаза: у меня не только живот как у беременной — у меня еще и вес соответствующий! Столько, сколько сейчас, я весила в последний месяц беременности! Это уже не предостерегающая красная линия — это колокол, бьющий тревогу!