По решению семьи Мириам должна отвозить меня в фитнес-клуб и забирать оттуда, и она волей-неволей вынуждена подчиняться. Наши с ней отношения становятся значительно прохладнее. Отныне никакой дружеской болтовни, никаких перекуров и признаний. Я тоже несколько отошла от семейного общения, отказавшись от завтраков в общей кухне — завтраков с французскими рогаликами, арабскими лепешками, политыми медом, и с неизменным кофе, приторно-сладким и черным как смола (от этого кофе у меня уже стало покалывать сердце). Теперь я ем легкие ланчи, на которые порой заходит домой и Ахмед, ужины из овощей и фруктов, а мяса вечером практически не беру в рот, разве что позволяю себе рыбу. Вес мой стремительно падает; в принципе, скоро мне уже можно будет отказаться от изматывающих тренировок, но я сама не хочу их бросать — боюсь снова погубить фигуру, с таким трудом обретенную. А то засяду опять дома без движения — и пиши пропало.

После месяца моего строгого режима Малика, глядя на меня, не верит своим глазам, а Мириам и вовсе старается не смотреть на меня, особенно на тренировках, — бывает, что я отлично справляюсь с каким-то упражнением, а у нее никак не получается, и она злится. Хуже всего, когда наш тренер осыпает меня комплиментами: в эти минуты в ее глазах горит искренняя ненависть, а у меня от страха бегут мурашки по спине. Впрочем, чувствую я и некоторое удовлетворение: в конце концов, я ведь типичная женщина и люблю соперничать.

Мне приходится допоздна просиживать у стойки администрации фитнес-клуба, ожидая Малику или Мириам, и это меня утомляет. Тем временем Малика беззаботно болтает с иностранцами, договариваясь о каких-то встречах и вечеринках, а Мириам ходит как привязанная за тренером. Такое впечатление, будто она пребывает в трансе.

— Слушай, забери ты ее домой, в конце концов! — шепчет мне на ухо Малика. — Она совсем ошалела! Какой позор!

— Не могу же я ее подгонять. Это она меня сюда привозит, а не я ее.

— Мириам! — кричит Малика на весь зал. — Блонди устала и хочет домой. Пожалей ее.

— Вот ты и отвези Блонди, ты ведь уже закончила заниматься, — невозмутимо отвечает Мириам.

— У меня вот-вот начнется официальный прием. Кто меня там заменит, уж не ты ли?!

Вечно они устраивают разборки на глазах у посторонних!

Мириам подходит ко мне, берет меня под руку, и мы уходим. Напоследок Мириам с шаловливой улыбкой оборачивается к сестре и машет ей на прощание.

— Мы с Хамидом отправляемся есть шаурму. Хочешь с нами? — задает она мне риторический вопрос.

— Что?! Знаешь, тогда я, наверное, возьму такси. Меня ждут Ахмед и Марыся.

— Ты что, тронулась? — Мириам иронически смеется. — Марыся наверняка давно спит, а Ахмед возвращается не раньше девяти, а то и в десять… Да не глупи ты! Это нам даже по пути, — уговаривает она меня уже более ласковым тоном.

Не знаю, как мне и поступить. Предполагалось, что я буду дуэньей, а теперь сама позволяю себя втянуть в какие-то опасные игры.

— Что ты здесь делаешь? — удивляюсь я, увидев Ахмеда в послеобеденное время на пороге нашей спальни.

— Вижу, ты мне рада, — с усмешкой произносит он. — Я тебе помешал? Может, мне уехать куда-нибудь или побродить по городу?

— Ну что ты, — я обнимаю его за шею, — просто сейчас за мной заедет Мириам. У нас сегодня аэробика, разве ты забыл?

— У Мириам сегодня нет времени. У нее какой-то визит к врачу или что-то в этом роде. Тебя отвезу я.

— Ах, вот как…

— Ты не рада?

— Но что ты собираешься делать там целых полтора часа? А если ты не будешь ждать, то как я попаду домой?

— Рядом с фитнес-клубом у меня есть небольшое дельце, как раз улажу его.

— Тогда все замечательно! — Вот теперь я действительно радуюсь. — Заодно посмотришь, как там здорово. Может, и ты начнешь ходить? Спорт полезен в любом возрасте, — цитирую я фразу, вычитанную в каком-то журнале о фитнесе.

— Ты считаешь меня уже старичком, да? «В любом возрасте» означает «даже в пожилом»…

— Ну да, в пожилом тоже, но нам с тобой до пожилого возраста еще далеко.

— А может, ты думаешь, для меня годится уже только реабилитационный фитнес, замедляющий старение? — Он откровенно задирается ко мне.

— Ахмед, что с тобой?

— Ничего, ничего. Собирайся, не то опоздаешь. — И он поворачивается ко мне спиной, что означает: разговор окончен.

Я чувствую беспокойство. Ахмед сегодня как-то странно себя ведет, но мне сейчас об этом не думается. Скоро у меня аэробика, и я уже радуюсь, предвкушая сумасшедшие прыжки и повороты под музыку. Фитнес частично возмещает мне отсутствие в моей нынешней жизни танцевальных вечеринок и дискотек.