Ближе к концу вечера я огляделась в поисках отца Эверетта. Он стоял у стола и разговаривал с пожилыми супругами. Я подождала, пока эти двое не отойдут, затем шагнула к священнику и спросила, понравился ли ему вечер.

– Как и всегда, Чейз, – ответил он. – Это мой любимый день месяца.

– Не найдется ли у вас пары минут, отец? Мне нужна ваша помощь.

– Конечно, Чейз. Чем могу помочь?

– Ну… я провожу кое-какие исследования.

– По социологии вечеринок?

– В том числе. Если серьезно, отец, я хочу спросить вот о чем: вы, случайно, не знали Кристофера Робина?

– Криса? Да, знал. Иногда здоровался с ним. Они с Элизабет не были нашими прихожанами, но она бывала на некоторых мероприятиях. Мы были очень расстроены, узнав о ее смерти.

– Конечно.

– Ее муж… когда это случилось, двадцать лет назад?

– Сорок, – поправила я.

Лицо его помрачнело.

– Как быстро летит время… Да, я был с ним знаком. Правда, только шапочно. – Он взял кусочек жареного картофеля и откусил. – Вкусно. Что же вы хотите узнать?

– Хотелось бы выяснить, что с ним случилось.

Улыбка священника стала шире.

– Разумеется. Что ж, удачи.

– Можете что-нибудь подсказать?

– Чейз, я знал его довольно плохо. Крис слыл очень самовлюбленным человеком. Думаю, он смотрел на всех свысока. Возможно, он считал, что все остальные жители планеты уступают ему в умственном развитии.

– Вижу, он не слишком нравился вам.

– Скажем так: я с ним почти не общался. «Здравствуйте», «До свидания», вот и все. Но было что-то в нем такое… некое чувство собственного превосходства. Это бросалось в глаза.

– Что-нибудь еще?

– Ну… не знаю. Иногда он шокировал кое-кого из наших.

– Каким образом?

– Своими высказываниями… – Священник окинул взглядом почти опустевший зал и понизил голос: – Полагаю, он был атеистом.

– Понятно.

– Такое случается. Люди отвергают Бога, считая, что доказательств Его существования нет. – Извинившись, он обменялся парой фраз с несколькими прихожанами, затем снова повернулся ко мне. – Несмотря на свой атеизм, он, похоже, признавал наличие некоего духовного измерения, где мы плывем сквозь вечность, в отсутствие Бога. И считал, что вечного покоя может и не быть. Он высмеивал представление о преисподней, но его ад, по-моему, самый страшный из всех. Пожалуй, я предпочел бы огонь.

– Странно, – сказала я.

– Следует признать, что он обладал превосходным музыкальным вкусом. По вечерам я иногда прогуливался в окрестностях его дома, направляясь в сторону утеса. Почти всегда из дома доносилась музыка – Чайковский. Шуберт, Римский-Корсаков, Голдстайн, Харкин. Он любил европейских композиторов.

– Что-нибудь еще, отец? Вы не слышали предположений о том, что могло с ним случиться?

– Я знаю, что полиция подозревала Элизабет. Пожалуй, с полным на то основанием: на кого еще они могли подумать?

– Вы не думаете, что она могла приложить к этому руку?

– Нет. Ни в коем случае.

– Спасибо, отец.

– Еще одно: насколько мне известно, он легкомысленно относился к деньгам. Не знаю, связано это с его исчезновением или нет…

– Что вы имеете в виду?

– Например, он постоянно покупал яхты, а потом терял их.

– Они тонули?

– Другие яхты, Чейз. Межзвездные.

– Вот как? – Я задумалась. – И сколько яхт он потерял?

– Четыре или пять.

– Вы серьезно?

– Вполне. Судя по тому, что я читал, все были довольно старыми. Он покупал яхту, куда-то ее отправлял, а потом мы узнавали, что он приобретает следующую.

– Не знаете, что с ними происходило?

– Они ломались или случалось что-то еще, и Крис где-то бросал их. Элизабет рассказывала, что он использовал яхты для экспериментов. Для каких именно, я не в курсе.

– Спасибо, отец, – снова поблагодарила я его.

– Он давал им красивые имена. Одна, кажется, называлась «Звездный ястреб».

– «Звездный ястреб»?

– Но больше всего мне нравилось другое название, – рассмеялся он. – «Жар-птица».

– Поэтично, – заметила я.

– Ну да. Это балет Стравинского.

Вскоре после моего возвращения в «Ворон на ветру» позвонил Рэмси.

– У меня было слишком мало времени, Джек, – сказала я. – Дайте мне еще пару дней.

Не могла же я ему сказать, что кто-то из соседей считал, будто Робин изменял жене и поэтому, возможно, стал ее жертвой. Или что он был атеистом. А больше я ничего толком не узнала.