Борис в это время вещал, объясняя жующей мужской компании, почему они собственно могут себе позволить собраться за таким столом.

– Имейте в виду, - грохотал он суровым басом.
– Времена, когда наша фирма преуспевает, не вечны и могут закончиться в любой момент, стоит хотя бы одному из нас расслабиться и потерять бдительность.
– Тут он многозначительно посмотрел на меня.
– Пока что у нас конкурентов нет, но достаточно одного-двух человек, разглагающих коллектив, и нам конец. Это как гангрена. Почему коммуняги диссидентов сажали в лагеря? Да потому, что, хотя и были они идиоты, но понимали, что достаточно одному микробу в обществе завестись и пошло-поехало!

– Правильно говоришь!
– одобрительно рявкнул Леонид.
– Мы не для того здесь собрались, чтобы оказаться в неудачниках.

Петя и Игорь, как будто загипнотизированные, смотрели на начальство, Андрей, чуть приоткрыв рот, кивал. Щупальце осьминога застыло в воздухе, недонесенное до рта, и ожидало окончания тирады, чтобы быть пережеванным проверенным членом доблестного коллектива.

– Вы легко можете увидеть, до чего доходят американцы, особенно демократы. Республиканцы - те нормальные ребята.
– Борис увлекся.
– Зайдите в любую соседнюю компанию, там же социализм, профсоюзы, экскурсии, только что продовольственных заказов нет. Пять вечера, и их с работы как рукой сдуло. И что же, все эти компании социалистические лопаются как мыльные пузыри. Выживают сильнейшие, крепкие, - и он сжал в кулак свою мускулистую руку.
– Вот так вот надо народ держать, тогда будет толк!

– Кстати, - вступил в разговор Леонид, - я такое место недавно откопал! Закачаешься. Здесь недалеко, отличный тир. Можно выбирать любое оружие, хочешь полуавтоматическую винтовку, хочешь револьвер, а можно и автомат!

– Автомат?
– Борис оживился.
– Это здорово, поехали туда сразу после ужина. А по каким мишеням они стреляют?

– Ну, у них два стрельбища. Из револьвера можно стрелять по стандартным мишеням, с кружками. А из автомата у них выстроены фигуры с разметкой. Надо прямо в сердце метить.

– Отлично!
– Борис резко взмахнул рукой.
– Игорь, Петя, поедете? Присоединяйтесь, это здорово! Я тут тоже отличное место разыскал. Такой зал с лабиринтами, пластиковыми горами, туннелями. Тебе выдают лазерные пистолеты и вешают на тебя фотоэлементы. Если в тебя попадает луч лазера, ты убит. Играющие разбиваются на команды и надо друг друга как можно быстрее перестрелять. Отлично!
– он увлекся и раскраснелся от переживаний.
– В прошлый раз мы выиграли, я быстро перебегал и уложил пять человек из другой команды!
– У Бориса запотели очки и он снял и протер их салфеткой.
– Колоссальное удовольствие и всего за десять долларов!

– Надо сходить, - Леонид довольно потер руки.
– Я в таком месте еще не был.

– Ну, вы хоть расскажите нам про Израиль!
– ко мне обращалась дама с авоськой, видимо исчерпавшая местные сплетни и мясо-молочную тему. Я обратил внимание на то, что у нее были сильно накрашены щеки и ресницы.
– Чего, неужели там всех в армию призывают?

– А что делать?
– неопределенно ответил я.

– И девушек тоже? Кошмар! Какая-то военная диктатура, - она с презрением поморщилась, и это меня задело.

– Понимаете, обстановка там сложная, каждые несколько лет войны, а населения всего несколько миллионов, - начал объяснять я.

– Ну, а чего вы все время воюете? Что вам не сидится?

– Ну, это сложная история, - я чувствовал, что мои слова не играют в этом разговоре никакой роли.

– Потому что не надо было вообще это государство создавать. Вы чего хотели, отберете чужие земли у людей и тихо будет? Фига с два, сами виноваты!
– агрессивно сказала жительница Медведково и положила ногу на ногу. Платье задралось, и я вдруг заметил, что ее ноги покрыты густыми длинными и почему-то черными волосами.

– Ну, согласись, - вступил в разговор Андрей, - у арабов, да и у всех народов есть, где жить: у русских, у индусов, у англичан. Надо же и евреям иметь свой дом…

Я был удивлен этим сионистским пассажем, нетипичным для Андрея. К происходящему диалогу с каким-то хищным полуоскалом-полуулыбкой прислушивался Борис.

– Зато евреи всюду живут!
– парировала дама.
– Где их только нет, и в России, и в Америке. У них весь мир как дом. Да что там, ты на себя посмотри!
– она победоносно усмехнулась и наморщила носик, довольная своей логикой.

Я смотрел на маленький плоский лобик этой, быть может, когда-то милой женщины и совершенно не хотел ничего ей объяснять и вообще участвовать в этом разговоре. Дама без авоськи только что проглотила какого-то моллюска и явно прочно стояла на ногах. От окружающего мира ее охранял непробиваемый панцирь, содержащий отрывки из программы "Время", усвоенные в молодости. Ей повезло. Она больше не ездила в метро и жила мирной, обеспеченной и комфортабельной жизнью вдали от родины на земле, когда-то принадлежавшей истребленным индейцам. Судя по всему, это ее вполне устраивало. Из своей маленькой скорлупки она считала себя вправе выносить приговоры не только своим соседкам, посещающим неправильные магазины, но и далеким, никогда не виданным ей людям и целым странам.