Есть хотелось по-прежнему, и я попытался пройти в столовую.

– Не положено!
– окрикнул меня милиционер.

– Так мне только пообедать!

– Не положено, такое происходит, а ты есть!

Неожиданно из-за двери высунулся Олег. До этого я видел его несколько раз в коридорах Института и слышал, что он собирается переходить в наш отдел.

– Товарищ лейтенант, этот гражданин со мной! Пропустите, пожалуйста.

– Проходи, - недовольно буркнул лейтенант. Я юркнул в приоткрывшуюся дверь.

– Привет, - Олег смеялся, - мы успели проскочить внутрь до того, как они поставили оцепление, и они решили, что мы из органов. Давай, набирай поднос скорее, столовая все равно закрывается.

Вскоре Олег начал работать в нашей лаборатории, и мы подружились. Он вырос в старой интеллигентной семье, чудом пережившей катастрофы первой половины двадцатого века. Решительно все мужчины в этой семье, насколько он помнил генеалогический ряд, уходивший куда-то в середину прошлого века, носили профессорское звание, и эта семейная традиция угнетала Олега, бывшего скромным кандидатом наук. Впрочем, он был еще молод…

Когда все уже начало разваливаться и я собрался уезжать, Олег загрустил.

– Ты знаешь, - сказал он, - я все же оптимист. Должно же все стать лучше, надо просто работать и стараться наладить жизнь. Такая огромная страна, наконец-то, появилась свобода. Нет, я не уеду.

Олег провожал меня в Шереметьево. "Бог даст, свидимся когда-нибудь, -сказал он, прощаясь.
– Может быть, ты еще приедешь обратно… "

День был солнечный, не жаркий и не холодный, и я с тоской изучал только что полученный факс от одного из Пусиковских покупателей. Клиент был недоволен странными результатами измерений, и мне предстояло разобраться в этой проблеме мирового значения.
– "Черт бы вас всех побрал!" - думал я.

Неожиданно у меня на столе зазвонил телефон.

– Алло!
– в трубке раздавалось шипение.

– Привет, - я с удивлением узнал голос Олега.
– Родители мне сообщили твой телефон. Я хватаюсь за соломинку, умоляю, может быть ты сможешь мне помочь?

– Да что случилось, ты где, в Америке?

– В Москве, в Москве! Ты знаешь, что у нас идут бои? По улице только что проехали грузовики с бандюгами, они едут брать Останкино, это же рядом с нами! Там так громыхает! На крышах снайперы палят по прохожим. Дочку только что чуть не убили, за ней гнался какой-то пьяный мародер и стрелял из обреза. Жена в истерике. Я ничего не хочу больше, моя жизнь кончена. Надо детей спасать!

– Да ты что?
– я был ошарашен, так как ничего не знал еще о происходящих событиях.

– Если ты только сможешь помочь, я хочу их увезти от этого кошмара.

– Хорошо, Олег, я постараюсь.
– Мне стало страшно.
– "А если это серьезно, не дай боже нам гражданской войны, - подумал я.
– Русский бунт, бессмысленный и беспощадный…"

Я взволнованно вскочил с места и сразу же столкнулся с Ефимом. Он был явно в хорошем настроении.

– Ну, дела идут хорошо.
– приветствовал он меня.
– Прибыль почти что удвоилась. Нет, надо было еще больше сделать, но я все равно доволен. И Леонид молодец, и Борис. Да и ты неплохо сработал.
– Он замолк и пристально посмотрел мне в глаза.
– Что? Я же вижу, у тебя что-то на уме.

– Ефим, - я решил брать быка за рога.
– у меня в Москве есть друг, там что-то происходит, стреляют.

– Да, - Ефим сморщился, - я слышал сейчас по радио. Засранцы, совсем с ума посходили. Так что, хороший парень?

– Да, он талантливый человек, прикладную математику знает, работал со мной.

– Ты его получил!
– Ефим иронично посмотрел на меня.
– Я знаю, у тебя плохих друзей не бывает. Это святое дело, вытащим его оттуда, раз парню плохо.

– У него дочку только что чуть не пристрелили.
– Я не мог успокоиться.

– Сволочи.
– Ефим покачал головой.
– Все, пусть сидит дома запершись, если только все не рванет к … матери, сделаем ему визу и пусть вывозит семью. Все, решено, немедленно иди к секретарше, звони ему, пусть шлет бумаги, если конечно сможет.

– Спасибо, Ефим!
– я был тронут.

– Не за что, нам люди все равно нужны, отработает все хлопоты. Хорошим людям надо помогать. Ведь он хороший человек, правда?

– Очень хороший, Ефим. Спасибо!
– Я, покачиваясь, бросился набирать московский номер. Москва была занята, и я с трудом пробился сквозь космические шорохи и гудки.

– Олег, срочно, если сможешь, шли все документы, не высовывайся, будем стараться тебя перетащить…

– У нас только что телевидение выключили!
– Олег никак не мог поверить происходящему и даже был немного растерян. Сквозь шумы слышался женский плач.

Возбужденный, я кинулся поделиться новостью о происходящем с Андреем. Он с важным видом сидел в кресле и обучал относительно свежего инженера принятым на Пусике порядкам.

– Детали для разработок надо брать вот здесь.
– Он развернулся в кресле и показал пальцем на высокий металлический шкаф.
– Ключ от шкафа лежит у меня в столе в правом ящике. Рядом лежит тетрадь, и ты должен записать все взятые детали в нее. Если я увижу, что какие-то детали не вписаны, заберу ключ и все!