Я пришел в совершеннейший ужас. Только что названная цифра значительно превышала исходную стоимость нового автомобиля.

– Соглашайся, не думай даже!
– прошипел около уха Гриша - Ты что, отличные условия, нигде лучше не купишь!

– Секундочку, секундочку!
– я напряг начинавшие выветриваться из моей головы математические способности и попытался вывести условия платежа при самых худших процентах.
– Здесь что-то не так! В самом худшем случае я должен заплатить гораздо меньше чем эта сумма!

Чернявый гангстер помрачнел. Он посмотрел на обрывок конверта, снова что-то написал тупым карандашом, потом посмотрел на Гришу.
– Сейчас бухгалтерия все проверит, - процедил он, - все будет О кей.

– Замечательная машина, - продолжал восхищаться Гриша, пока моложавый гангстер ушел подсчитывать доходы и убытки.
– Лучше не придумаешь! Окна открываются, двери запираются, а какие у нее тормоза!

Обладатель напомаженных волос и пестрого галстука вскоре вернулся с ворохом бумаг. На этот раз цена автомобиля была правильной.

– Подпиши вот здесь, и вот здесь, а вот это означает, что на твоей машине сейчас восемьдесят миль на счетчике, а эта бумажка для регистрации, а эта для страховки, подпиши, что мы помоем для тебя машину, подпиши, что ты все понял, а теперь здесь, здесь, здесь…

– Подписывай, подписывай!
– шипел Гриша.

– Секундочку, - я с удивлением увидел, что общая сумма, проставленная в договоре, явно превышает ту, о которой мы только что договаривались.

– Ну ты же не понимаешь, - Гриша театрально пожал плечами, - они же тебе посчитали финансирование. А ты будешь брать ссуду под маленький процент, и сумма платежей получится гораздо меньше!

Я глубоко взодхнул и подписал свой приговор.

– Молодец, - Гриша был доволен.
– Ты знаешь, когда я уходил от Пусика, мы очень хорошо с ним поговорили. И ты знаешь, что он мне сказал на прощание?
– он надулся и выпятил вперед грудь - "Гришенька, - сказал он, - когда мне нужно будет ограбить банк, я возьму с собой тебя!"

Что-то будто оборвалось у меня внутри при этих словах. Я еще не знал, как именно, но понял, что меня надули.

Машина, впрочем, была действительно хороша. Приехав домой, я вооружился калькулятором и накинулся на многочисленные бумаги, только что подписанные мной в магазине. Все вроде бы было правильно, но в стороне от стройного столбика цифр стояла какая-то странная графа: "Дополнительные услуги" и около нее сумма в полторы тысячи долларов, пропечатанная бледными цифрами и как-то неровно. Я снова взял калькулятор. Гриша меня явно надул, финансирование было совершенно не при чем.

Стоило мне снова появиться в магазине, Гриша поправил пиджак и, избегая моего взгляда, попытался скрыться в одной из комнат.

– Гришенька, - ласково позвал я.
– Получается какое-то недоразумение. Я Ефиму пожалуюсь!

– Я даже не знаю, о чем ты говоришь!
– Гриша перешел в наступление.
– Купил машину и катайся, что ты меня от дела отрываешь.

– Гришуля, а что это за полторы тысячи?

– Ну, это мы тебе машину помыли.

– За такие деньги я ее сам помою!

– Пропылесосили!
– Гриша явно начинал ощущать нехватку аргументов и цеплялся за те немногие из них, которые еще как-то могли меня урезонить. Он начал постепенно пятиться.

– Короче, или ты меняешь мой договор, или это для тебя плохо закончится!

– Сейчас, сейчас с тобой поговорят!
– он выскочил наконец в комнатушку и захлопнул передо мной дверь.

Из холла на меня вышел высокий, солидного вида американец в белой рубашке с галстуком, жующий жевательную резинку. Он напоминал техасского полисмена, и для полноты картины ему не хватало только ковбойской шляпы и кольта.

– Чем могу помочь?
– он был корректен и беспристрастен.

Я попытался объяснить ему ситуацию.

– Видишь ли, - он лениво развалился на кресле.
– Договор ты подписал, и уже никто не докажет, что ты не согласился на эти лишние полторы тысячи. Мой тебе совет, бери машину, поезжай отдыхать, развейся. Приходи к нам через недельку, как раз начальник финансового отдела вернется из отпуска, вот тогда мы с тобой и разберемся.

– Я никуда не пойду, пока мне не изменят договор!
– Я схватил бумагу и в совершенно советских манерах начал писать заявление.
– Я требую, чтобы представитель магазина расписался на этой бумаге!

Бывший полисмен явно был поставлен в тупик, не ожидая такого поворота событий. Он не предполагал, что перед ним сидит человек, прошедший советскую бюрократическую школу и израильскую закалку.

– Ну, - он медлил, не зная что делать, - вообще-то мы ничего никогда не подписываем.

– Тогда я немедленно отвожу это письмо в полицию, копию в газету и в компанию, владеющую вашим магазином!

– Ну зачем же так, - на лице у продавца появилось неожиданно ласковое выражение.
– Мы все уладим, сейчас я поговорю с хозяином.