– Как, уже?
– Академик нахмурился, но потом сразу же неожиданно повеселел.
– Бросьте, коллега, вы же помните:

"Мятеж не может кончиться удачей,

В противном случае его зовут иначе!"

Если не секрет, кто инициатор? Борис? Я так и думал. Мне на них наплевать, в конце концов, почему я должен обращать мнение на какого-то недоброжелательного сноба?

Олег заметно помрачнел.

– Я не вполне понимаю, что происходит, - продолжал я.
– У вас было какое-то столкновение с Борисом?

– Да дырки эти идиотские, - академик со смехом встал и достал из ящика стола тетрадь.
– Старина, я вам сейчас все расскажу, вы же вроде человек приличный, мне Олег много про вашу жизнь в Москве рассказывал. Так вот, Ефим попросил меня помочь с кое-каким расчетами, и у нас с Борисом возник такой забавный идеологический конфликт, примерно как у Галилея со Святой Церковью.
– Академик раскрыл тетрадь и начал показывать мне расчеты.
– Я рассчитал здесь пару соотношений для деформаций и показал их Борису, а тот взбрыкнул, покраснел как рак и выскочил в коридор, как будто ошпаренный. Вот собственно и вся история!

– Чушь какая-то, - я немного успокоился.
– А обставили все так серьезно, что репутация компании подрывается и скоро нам уже заказы перестанут поступать.

– Ну и ну, - академик поднял брови.
– Вот уж воистину чувствуешь на своей шкуре, что попал в страну Желтого дьявола. И откуда все эти ребята такими заправскими капиталистами стали? Учили их, засранцев, коммунизму и марксизму-ленинизму, а видно недоучили. Вот теперь я полностью убежден, что социализм был с самого начала обречен на полную и решительную капитуляцию! Ну ничего, слава Богу, Ефим мне Олега барской рукой подарил, теперь будет не так тоскливо.

– Сижу, примус починяю, никого не трогаю!
– Олег сделал жалостливое лицо, и вся компания, на этот раз включая меня, грохнула от хохота. Я с удивлением почувствовал, что на душе стало приятно и напряжение, сидящее в спине и заставляющее испуганно сжиматься, медленно уходит в небытие. В этой маленькой комнатке жила сама собою какая-то особенная, непохожая на окружающую атмосфера, ностальгически покалывающая грудь и напоминающая безвозвратно ушедшую в прошлое эпоху, когда значительные группы интеллектуальной элиты совершенно не задумывались о материальной стороне жизни.

Мне еще предстояло намекнуть Олегу о предстоящем ему разговоре с Борисом и его возможных последствиях. При академике мне делать этого не хотелось. Я улучил минуту, поймал Олега на пути в кафетерий и вкратце объяснил ему возникшую ситуацию.

– Имей в виду, я не буду тебя обвинять, если ты согласишься, в конце концов дети важнее, да и ты не обязан рассказывать им обо всем…

– Да нет, я не буду мараться.
– Олег погрустнел.
– Если бы я только понимал, чего они добиваются, это все как-то дико и не по-человечески. Угрозами от нас ничего не добьешься.
– Он слегка усмехнулся.
– В конце концов, попытаюсь изменить визу и найти работу в другой компании.

– Это не так просто, далеко не все компании готовы будут возиться с иммиграционной службой ради тебя. Учти, что промышленность и наука на спаде, Россия сейчас Америке не конкурент.

– Ничего, - Олег грустно посмотрел на меня, - я как-нибудь выкручусь. Не хочется тебя подводить, ведь это ты меня сюда вытащил.

– Я попробую поговорить с Ефимом, не переживай.

Я вышел на улицу. Настроение у меня было отвратительным. Прохладный ветерок ласково гладил раскрасневшиеся щеки и где-то высоко в ветвях дерева чирикали птицы. У блестящего микроавтобуса сидел на корточках китаец в сандалиях. Одной рукой он поглаживал блестящее хромированное колесо, в другой была зажата дымящаяся сигарета. Плоское лицо его было залито довольной сытой улыбкой, и при каждой затяжке сигаретой он прикрывал глаза в неземном блаженстве.

"Запад есть Запад, Восток есть Восток… Никогда больше в своей жизни не буду работать в русской компании!" - неожиданно для себя самого поклялся я.

– Листен, Листен!
– Ефим схватил меня за рукав.
– Пошли их к чертовой матери! Ты понимаешь, что получается? Они, видите ли, болеют за дела компании! Совсем с ума сошли! Академик им репутацию испортит, твою мать!

Я уже сорок минут расхлебывал последствия своей беседы с Ефимом. Пока что все складывалось на редкость хорошо и было похоже, что академику и Олегу в ближайшее время ничего не угрожает.

– Ты посмотри, они в стаю сбились, да и тебя хотели притянуть в помощники. Ты уполз как всегда, я заметил, ты всегда из-под опасности уползаешь. И правильно сделал, что уполз. Так что пошли их на хер, понял? Я сделаю так, что они здесь ничего определять не будут. Академик, ты посмотри на него, глубочайший интеллигент. Борис его обосрал с головы до ног, одна эта история с комнатой чего стоит! А он, ты заметил, он его до последней минуты старался выгородить: "Нет Ефим, все в порядке, Ефим, мы с Борей работали". Как он не хотел никого подвести, не хотел скандала раздувать! Все-таки член Академии наук, туда ведь идиотов не выбирали, верно? И друзья мне его прекрасно характеризовали. У него среди учеников одних докторов наук десять человек, это о чем-то говорит, верно? А эта свора начинает шептать: "Ефим, у него подмоченная репутация, да он нам испортит имя и марку". Ни хера не испортит! Наоборот, укрепит!
– Ефим сжал кулак и стукнул по столу.
– Вот так! Я его попросил с этими отверстиями разобраться, этого, Олега, ему отдал. А то Борис его совсем замучил, верно? Я ведь вижу, на человеке лица не стало. А он неплохой парень, верно?
– Ефим внимательно смотрел мне в глаза - Да ты не переживай, как Сталин говорил: "Сын за отца не отвечает". Я тебя не обвиняю, ну не сработался человек с Борисом, подумаешь! Я ведь вижу, парень культурный, они все здесь грубые, нахрапистые, а у него тонкая кость, культура в глазах. Это очень важно, так что я его спас! Да, и не благодари меня, спас. Надо спасать людей.
– Ефим покачал головой.
– Так что, держись к академику поближе, может быть, вместе с ним что-нибудь придумаете, а на Леонида с Борисом внимания не обращай.
– Он усмехнулся и быстрым шагом вышел в коридор.