Тут из прихожей послышались русские ругательства. Томас засунул мешочек себе в карман и вышел из спальни в гостиную. У входа весь красный от злости стоял Игорь. Завидев Томаса, он выпучил глаза и замотал головой, словно не мог прийти в себя от изумления:

– Ты? Какого черта?

Стиснув кулаки, он шагнул навстречу Томасу.

Томас спокойно выставил спрятанный на груди полицейский жетон.

– Да, Игорь, это я – Томас Раунсхольт, следственный отдел полиции Копенгагена.

Игорь замер и как громом пораженный уставился на полицейский жетон.

– У тебя в квартире произошел взлом.

– У меня – что?

– Произошел взлом, – отчетливо повторил Томас. – Кто-то, по-видимому, вышиб дверь и проник в квартиру.

– Какого черта ты тут делаешь?

– Я оказался поблизости в момент происшествия. К счастью, они ничего не успели вынести. Даже не забрали наркотики, которые я нашел у тебя под матрасом. – Он вынул из кармана мешочек и помахал им перед носом Игоря.

– Это… это не мое.

– Ну конечно не твое, – криво усмехнулся Томас. – Однако я думаю, что технический отдел поработает на славу, переворачивая твою квартиру. После них вид у нее будет такой, словно тут все пропустили через бумагорезку.

– Дерьмо! – только и сказал обескураженный Игорь.

– Это слово очень точно описывает ситуацию, в которой ты оказался. Сядь на диван, у нас будет разговор. Побыстрее!

Игорь послушно сел.

– С твоим послужным списком, Игорь, ты надолго сядешь за решетку, а затем я буду иметь честь посадить тебя на самолет.

– Кто меня сдал?

Томас сверху посмотрел на него:

– Это главное, что тебя заботит?

Игорь пожал плечами:

– Кто?

– Маша. Маша сдала.

У Игоря отвисла челюсть.

– Маша? – Он заморгал. – Я не знаю никакой Ма…

Томас вынул смятую фотографию и бросил ее на столик перед Игорем.

Игорь искоса глянул на снимок. Его голова поникла.

– Так это Маша навела тебя на мой след?

– А сам ты как думаешь?

Игорь смотрел перед собой остановившимся взглядом:

– Я не виню ее за это. Мне самому до сих пор стыдно, что я так свински с ней поступил. Когда увидишь ее, передай ей, что я извиняюсь, ладно?

Томас присел на подлокотник черного кожаного кресла:

– Я не знаю, где она сейчас находится. За этим я и пришел к тебе.

– Но…

– Слушай, Игорь: сейчас я – твой лучший друг. – Томас потряс перед ним мешочком с белым порошком. – Главное условие для продолжения нашей дружбы – это отчет о ее местонахождении.

– Но я правда не знаю.

– Когда ты видел ее в последний раз?

– Года два назад, не меньше. Честное слово.

– Где ты ее тогда видел?

Игорь опустил голову:

– В одном месте на Амагере.

– Нельзя ли поточнее?

– В районе Юдерландсвай, в авторемонтной мастерской.

– Интересное место. И что вам там понадобилось?

Игорь вытащил из нагрудного кармана пачку сигарет.

– Что понадобилось там ей?

– У меня были неприятности, она меня выручала.

– Какого рода неприятности?

– Такие, что не выкрутишься. – Игорь затянулся и выпустил густую струю дыма. – Проигрался в карты. По-крупному.

Томас кивнул:

– И Маша должна была обслужить там нескольких клиентов, так, что ли?

– Не только.

– В каком смысле?

Игорь виновато развел руками:

– Ты пойми, я попал в такой переплет!

– Расскажи, что случилось.

Игорь безнадежно мотнул головой:

– Я заключил соглашение. Перевел долг на Машу.

Томас поднялся с места, где сидел:

– То есть если объяснить все своими словами: ты продал свою любовницу, чтобы самому уйти от расплаты?

– Да… Нет, все было не так… Я… я пристроил ее на новую работу. Скорее, так можно сказать.

– Ты же и сам не веришь в то, что сейчас сказал. Я прав?

Игорь промолчал.

Томас видел, как это воспоминание грызет его изнутри.

– Мне нужны имена, Игорь.

– Только без имен. Ты ведь знаешь, что тогда будет.

– Я точно знаю, что будет: либо ты расскажешь мне, кто был в мастерской, либо я передам тебя дальше, как положено по процедуре, за хранение кокаина, торговлю людьми и прочие гадости. А затем схожу в ваш маленький клуб на Кольбьернсенсгаде и расскажу там, что ты сидишь в участке и закладываешь их. Тогда нам не придется заморачиваться расписанием авиарейсов на Минск, потому что уверен: твои дружки найдут тебя раньше, чем до этого дойдет дело.