Шрифт:
– Пятьдесят тысяч. И если взять завтра, то можно и больше огрести.
Не вынимая изо рта сигареты, Иза спросила:
– И куда ты решила двинуться?
– Домой. В Данию. К маме. Начать все с чистого листа.
– Размечталась!
– Возможно. Ну а ты? Что бы ты сделала?
– Не знаю. На родину, к друзьям – кто еще жив. Но почему ты сама их не украдешь?
– Потому что боюсь, в отличие от тебя.
Крепко затянувшись напоследок, Иза раздавила окурок в пепельнице. Из соседней комнаты послышались громкие стоны. Иза допила водку, опорожнив кружку.
– Как тебя звать?
Маша взглянула с удивлением:
– Ты же знаешь! Карина.
– Я не о кликухе. Как на самом деле?
Маша проглотила подкативший к горлу комок:
– Маша. Меня зовут Маша.
Странно было произнести здесь вслух это имя. Как будто остаться без одежды.
– Ма-а-аша, – протянула Иза, словно пробуя имя на вкус. – Красиво звучит. А меня зовут Петра. Безобразно, да?
Маша замотала головой:
– Вовсе нет. Тебе оно даже идет.
Петра протянула Маше руку:
– Приятно было познакомиться, Маша.
Маша засмеялась и пожала протянутую ладонь:
– Приятно было познакомиться с тобой, Петра.
Петра ответила крепким и долгим пожатием:
– Пути назад нет. Ты это понимаешь?
– Назад пути нет!
И тут в дверях появилась голая Лулу со своим клиентом, молодым маляром в белом рабочем комбинезоне. Кивнув девушкам, он торопливо юркнул за дверь. Маша протянула Лулу кружку с водкой.
– А вы-то обе что, ничего сегодня не будете делать? – спросила Лулу, одним духом опорожнив кружку.
Ни та ни другая ничего не ответили.
37
На «Бьянке» Томас укладывал в каюте вещи, он сунул в пакет миску Мёффе, его корм и новую любимую игрушку – жеваный спортивный башмак, который Мёффе нашел возле «Морской выдры». Томас уже побывал в квартире, принял ванну и собрал в поездку спортивную сумку. Странное было ощущение – вернуться в квартиру для сборов. Это походило на бегство, и Томаса мучили угрызения совести.
Мёффе поскуливал и следил за ним печальными глазами.
– Это всего лишь на пару дней, Мёффе, я скоро вернусь. Но прошу тебя, не гадь у него на палубе.
Томас достал куртку и оделся. В потайном кармане лежала открытка от Нади с картинкой, на которой были изображены котята, гоняющие клубок. Томасу было поручено передать Маше эту открытку, если он ее найдет. Текст на обороте был написан по-литовски, и Томас не знал, что там сказано, но догадывался, что Надя умоляет Машу вернуться домой. Томас наклонился над Мёффе и пристегнул к ошейнику ремешок, затем взял с дивана сумку и вышел из каюты. Вытащив Мёффе на нос, он крикнул, наклонившись над открытым кокпитом кеча:
– Эдуардо!
На его призыв из каюты вышел Эдуардо в одних трусах.
– Что это ты ходишь раздетый? Время уже два часа. Ты что – болен?
Эдуардо помотал головой:
– Там сеньорита, – Он показал через плечо на каюту.
Томас покачал головой и протянул ему Мёффе. Эдуардо принял собаку, затем – пластиковый пакет с его имуществом.
– Это очень благородно с твоей стороны, Эдуардо, – сказал Томас.
– No problema. Как же иначе, когда Йонсон переложил на тебя свои заботы и ты теперь за него отдуваешься.
– Ты же знаешь Йонсона!
– Сам бы и ехал, толстяк!
Томас улыбнулся:
– Вряд ли от этого вышло бы много толку.
– У тебя есть с собой оружие? – спросил Эдуардо озабоченно.
Томас отрицательно мотнул головой:
– Какое оружие?
– Ну, твой служебный пистолет, например. Ты взял его с собой?
Томас надел через плечо сумку:
– Неужели ты думал, что я сяду в самолет с пистолетом?
Эдуардо пожал плечами:
– Ты едешь в опасные места, amigo, так что не помешает принять меры предосторожности.
– Эдуардо, я еду в Швецию. На родину «вольво». Полагаю, что не подвергаю себя чрезмерной опасности. Впрочем, я давно сдал свой ствол. – С этими словами Томас, кивнув на прощание, собрался уходить.
– Погоди, Ворон!
Эдуардо повернулся и скрылся в каюте. Прошло несколько минут, и у Томаса уже кончалось терпение. Наконец из каюты показался Эдуардо с толстой папкой в руках. Он протянул ее Томасу через борт.
– Это еще что такое? – удивился Томас, увидев, что она битком набита разными бумагами.