Иза посмотрела на него с изумлением:

– Неужели ты хочешь, чтобы мы сюда, на верхотуру, таскали клиентов?

– Нет, конечно. Недели не пройдет, как вас всех распределят на работу в соляриях.

– В соляриях? – не веря своим ушам, переспросила Маша.

Михаил кивнул:

– Аркан владеет целой сетью из двадцати пяти соляриев с отличными отдельными кабинетами. Полиция понятия не имеет о том, что там делается, зато про них хорошо знают все клиенты. Никогда еще свенссоны так дружно не бегали загорать. – Он ухмыльнулся, довольный своим остроумием.

– Кто такой этот Аркан, черт побери? – спросила Маша.

– Ваш новый начальник. У него полная договоренность со Славросом. Так что вам не о чем волноваться. Вы все будете зарабатывать хорошие деньги.

– А счета он передал?

– Какие еще счета? О чем ты? – рассердился Михаил.

– Этот мужик, Аркан, в курсе, сколько каждая из нас должна Славросу?

Михаил замотал головой:

– Ты неправильно понимаешь. После сегодняшней ночи все начинается по новой. Долг вам скостили до десяти тысяч евро, всем одинаково. – Он пожал плечами.

Маша вскочила на ноги, уронив одеяло на пол:

– Я не должна десять тысяч! У меня сумма гораздо меньше.

– А теперь должна. Сядь на место!

– Да пошел ты! У нас свой счет со Славросом. Я должна четыре тысячи и ни на грош больше.

Михаил сверкнул на нее глазами:

– Славрос мне такого не говорил. Все платят одинаково. Мы все в одной лодке. С какой стати делать тебе скидку?

– Потому что у меня собственный счет, потому что я заработала Славросу больше денег, чем любая другая тут, – воскликнула она, обведя рукой остальных девушек. – Дошло до тебя?

У Михаила задергался глаз. Он двинулся на Машу, схватил ее за шею и толкнул к стенке. Маша громко стукнулась затылком.

– Хватит тут права качать! Поняла? Или объяснить тебе еще понятней? – Он вытащил узкий нож и приставил его острием к Машиной щеке под правым глазом. – Так сколько ты должна? Можешь мне это сказать? – зарычал Михаил.

– Столько… сколько ты скажешь.

– Хороший ответ! Будешь еще права качать?

Она сглотнула комок:

– Не буду.

Он убрал нож от ее лица и отпустил:

– А ты не такая уж дура. Не полная дура.

Тяжело дыша, Маша схватилась за горло.

– Сядь, – приказал он, ткнув пальцем туда, где лежало одеяло.

Маша исполнила приказание. Михаил обвел взглядом всех девушек, сложил нож и убрал его в карман. Девушки глядели на него испуганными глазами, и видно было, что Михаил наслаждается произведенным впечатлением.

– Помните: вы не знаете Славроса.

Девушки закивали, а Михаил холодно усмехнулся:

– Через неделю все вернется в обычную колею. Так что спокойствие, девушки, только спокойствие!

Было раннее утро, и солнце только что встало над Кристиансхавнским каналом. Томас вышел на мостик и оттуда обозревал сделанную из тикового дерева палубу. Он вымыл ее крепким мыльным раствором, чтобы снять толстый слой зеленого мха, который, как ковер, покрывал всю поверхность. Затем он взял швабру и принялся драить палубу.

– Раненько ты сегодня принялся за работу, Ворон, – крикнул ему Эдуардо со старого кеча, стоявшего перед «Бьянкой». Полуголый, он стоял в кокпите, почесывая живот и зевая. – Моешь яхту?

– Она давно просится.

– В половине седьмого утра?

– Извини, если разбудил тебя. Ночью что-то не спалось, вот я и начал возиться с пяти утра.

– No problema [31] . Ты недаром потрудился, – сказал Эдуардо, кивая на чистую палубу. – Так она скоро опять станет у тебя красоткой.

Томас кивнул:

– У настоящего владельца она снова станет как новенькая.

– Ты так говоришь, будто собрался ее продавать.

– Да. Похоже, пора от нее отказаться. – Томас оторвался от работы и повернулся к стоящему внизу собеседнику. – Я подумываю переселиться в квартиру.

– Круто! Но зачем продавать «Бьянку»?

– Я чувствую, что уже не справляюсь с яхтой. Жаль ведь смотреть, как она тут стоит без дела и разрушается. Она заслуживает лучшей участи.

– Но ты же любишь эту яхту.

– Да, – согласился Томас и выплеснул на палубу новое ведро воды.

– Странно представить канал без тебя.

Ничего не ответив, Томас снова принялся за дело.

Эдуардо потер глаза:

– Я с удовольствием помогу тебе привести ее в порядок. Ты же знаешь.