Габриэль шел, опустив голову, волосы падали ему на глаза, но, оказавшись рядом с Таной, он поднял лицо и улыбнулся так, как будто отлично проводил время. Она посмотрела на него, словно видела его в первый раз: и черную футболку, туго натянутую на груди, и черные джинсы, едва державшиеся на бедрах, и твердый взгляд алых глаз. Эта одежда принадлежала не ему, поняла Тана. Она так плохо сидела на нем, потому что он украл ее. Вероятно, снял с кого-то мертвого. Все это принадлежало не ему.

Сердце Таны оглушительно забилось. Она подумала об ожерелье со сломанной застежкой, которое лежало на дне ее сумки, о деньгах, о новых ботинках. Сколько людей он убил с тех пор, как выбрался из клетки?

«Клык Айстры, – думала она. – Это Клык Айстры. И он убил много людей. Очень много».

Полночь улыбалась, держа Эйдана под руку, словно они собрались на вечеринку; ее волосы были откинуты назад. Зима сжал губы, стараясь не сказать лишнего. Женщина за стойкой вытащила пластиковую карту, висевшую у нее за пазухой на ремешке.

– Я отведу их в комнаты для оформления.

– Кто претендует на награду за вампира? – спросил прыщавый охранник.

– Видимо, я, – ответила Тана, слегка подняв руку, как в школе. На мгновение она подумала: а что, если назвать его имя и потребовать полную награду? Этих денег хватит, чтобы отправить Перл в колледж. За Клыка Айстры могут дать и деньги, и метку. Может быть, у нее даже будет свое шоу: «Охотница из старшей школы». Она едва не фыркнула от смеха.

– Отведите ее в комнату номер шесть, – сказал другой охранник седой женщине.

– Что вы собираетесь… – начала Тана.

– Не беспокойся, – произнес Габриэль, улыбаясь. – Я люблю сюрпризы.

Он закрыл глаза. Длинные темные ресницы легли на щеки. Он потянулся, цепи упали на пол с громким звоном, в ярком свете стали видны все мышцы жилистого тела. Он, казалось, готовился к схватке, хотя выглядел совершенно безмятежным. Слишком безмятежным, чтобы быть чьим-то пленником.

Вероятно, если она назовет его имя, он убьет всех, включая Тану. Или просто мрачно пожмет плечами и смирится с предательством. Тана не хотела ни того, ни другого. В детстве она иногда думала, каково это – встретиться с вампиром, который прожил много столетий? Ей казалось, что это все равно что познакомиться с очень старым человеком, который много повидал и может рассказать немало странных историй – начиная с Французской революции. Но сейчас, узнав Габриэля, она поняла, что каждый новый день не прибавлял ему возраста и опыта, а только отдалял от человеческой сущности. Он не выглядел старше, чем в день своей смерти; он выглядел абсолютно другим.

– Сюда, – дрожащим голосом сказал охранник и подтолкнул древнего вампира прикладом огнемета. Тана задержала дыхание, но Габриэль послушно прошел в указанную дверь. Тану повели в другую сторону, к лифту.

Женщина отвела ее в маленькую грязную комнату, выложенную кафелем. Примерно полчаса Тана просидела там в одиночестве на старой деревянной скамейке. Она хотела позвонить Полине, разбудить и рассказать правду, но телефон не находил сеть. Наконец пришел еще один охранник, с покрасневшими глазами. Он выглядел усталым, как будто его только что подняли с постели. От него пахло сигаретами и ополаскивателем для рта; редкие волосы, еще влажные после душа, были зачесаны через всю лысину.

– Ну что же, – сказал он, садясь рядом с Таной. За ухом у него торчал карандаш, в руках он держал блокнот. – На севере штата произошло нападение вампиров. Они устроили там настоящую бойню. Ты что-нибудь об этом знаешь?

– Я была там, – вероятно, это ему было известно, потому что выражение его лица не изменилось. Казалось невероятным, что всего сутки прошли с тех пор, как вампиры забрались на ферму Лэнса, и всего десять часов с тех пор, как ее ногу оцарапали чьи-то зубы. – Мне повезло, я осталась жива. И Эйдан тоже. Он заразился, но, по крайней мере, он жив.

Тана подумала, что не стоило говорить об Эйдане, но охранник кивнул, как будто все это уже было ему известно.

– А второй?

Она начала отвечать, но потом подумала о смятой бумажке в кармане и о словах Габриэля перед первым постом. «Скажите им, что знаете меня. Что я такой же, как вы, один из вас, с вечеринки». Разумеется. Он прятался на самом виду – поэтому приехал с ними, поэтому помогал им. Он хотел проскользнуть в Холодный город как простой, только что обращенный юноша. Габриэль не хотел, чтобы кто-то знал, что он – чудовище с кладбища Пер-Лашез.

Сама того не желая, она вспомнила, как он, весь в крови, смеялся и как улыбнулся, глядя на охранников. Может быть, идея убить всех в этом здании показалась ему забавной, но он приехал в Холодный город с какой-то целью. И эта цель требовала, чтобы никто не знал о его появлении.

– Габриэль? Он тоже с вечеринки. Он учился в какой-то частной школе. На вечеринке он заразился, потом выпил моей крови и обратился. Мы не знали, куда идти, так что я привезла их сюда.

– Сдаться – это их идея?

Тана кивнула.

– Они не хотели, чтобы кто-то пострадал.

Она засомневалась, не слишком ли заметно, что она врет.

– А что насчет Дженнифер и Джека Гэн? Говорят, вы подобрали их у «Последнего приюта».

Тана улыбнулась. Такие обычные имена. Как раз такие, которые могла бы презирать Полночь. Тане показалось, что она узнала важную тайну.

– Да, это так, – сказала она. – Они показались мне симпатичными. И у них есть связи в Холодном городе. Они предложили помочь нам устроиться внутри, если я их подвезу.