Тана прошла через бальный зал с высоким стеклянным потолком, где на столах все еще лежали остатки еды и начинали портиться под приглушенным светом солнца. Куски тортов и половинки тарталеток, покрытые блестящими фруктами. Нарезанное мясо и багеты, похожие на колья. Наполовину очищенные апельсины, над которыми жужжали мухи. Опрокинутые вазы с засахаренными розовыми лепестками. Тана не ела уже много часов, но от вида всего этого ее замутило. Она прижалась к стене, чувствуя, как тело сотрясает дрожь. Внутри словно застывал лед.

Интересно, Валентина еще здесь? Она вспомнила, как слышала ее голос, приходя в себя, вспомнила холодный бетон и сталь, которой коснулись кончики пальцев. Наверное, это был подвал. Но не приснилось ли ей все это?

Тана продолжала идти мимо гостиных и туалетов, мимо кухни с блестящей посудой, мимо каморки дворецкого, набитой старинным оружием. В конце концов она нашла альков с дверью, за которой вниз уходила винтовая лестница. Каменные ступени под ее босыми ногами были почти ледяными. Она чувствовала, как холод поднимается по ногам к животу и выше, чтобы заполнить ее по самое горло льдом, который никогда не растает.

Тана оказалась в огромном подвале. Вдоль одной стены шли деревянные стеллажи, уставленные бутылками вина. Вдоль другой было двенадцать больших камер, из которых доносились запахи пота, разгоряченных человеческих тел и крови. В камерах сидели девушки и юноши – все красивые, все не старше двадцати.

Большинство из них спали на каменном полу, завернувшись в одеяло и положив голову на свернутую одежду либо рюкзак. Те, кто сидел в камерах поодиночке, были в намордниках. Некоторые лежали под капельницами с физраствором, вроде той, которая свисала с гвоздя в комнате Элизабет двумя этажами выше. Три девушки бодрствовали: одна тихо плакала у самодельного туалета, две играли в кости.

Тана подумала об инфицированных парнях и девушках, которых она видела прошлой ночью прикованными к стене. Сначала она решила, что это свежая порция, а те, наверху, уже мертвы. Но теперь поняла, что Люсьен, должно быть, держит их тут неделями, месяцами – столько, сколько ему нужно. Любой источник крови невероятно ценен. Те, в намордниках, наверное, инфицированы. Их накачивают наркотиками, и день за днем они проводят в беспокойных, кровавых снах.

Одной из спящих девушек была Валентина.

Тана подошла ближе. Она почти видела исходящее от тел тепло, мерцающее над ними, как горячий воздух над раскаленной дорогой. Девушки, игравшие в кости, еще не сняли вечерних платьев, но волосы у них были тусклыми, а глаза запавшими. В вены на их руках были вставлены катетеры, окруженные синяками – желтыми в центре и зелено-синими по краям. Но несмотря ни на что, девушки казались Тане невероятно красивыми. От них исходил запах крови, заставлявший ее дрожать от желания.

Плачущая девушка подняла голову и увидела Тану. Ее глаза расширились, она громко шмыгнула носом и вытерла его рукавом. Потом встала и подошла к решетке. Теперь Тана разглядела ее длинные черные волосы и темную кожу.

– Как ты сбежала? – спросила девушка. – У него же камеры повсюду.

Тана пересекла комнату и приблизилась к девушке, словно та притягивала ее. Она сказала себе, что хочет только освободить Валентину и никому не причинит вреда, но ее разум начали заполнять видения, где она разрывает зубами кожу и вгрызается в плоть.

– Я тоже была здесь? – спросила она, слегка оцепенев.

Девушка кивнула, вытирая мокрые щеки:

– Ты была такая бледная, вся в крови, мы думали, что тебе конец. Потом один из вампиров забрал тебя, и мы уже были уверены, что ты погибла.

Интересно, кто был этот вампир? Неужели Габриэль спускался сюда?

– Что с тобой случилось? Почему ты плачешь?

– Мне страшно, – достаточно резко ответила девушка. – Эти все хотели оказаться здесь, но не я. Он подбирает детей на улице, предлагает им еду и кров, говорит, что потом они получат вечную жизнь. Моя подруга Вайолет ушла с ним месяц назад, и больше я ее не видела. Я пробралась на вечеринку, чтобы узнать, что с ней случилось, но меня поймали в комнате, где хранятся видеоархивы.

Судя по всему, Люсьен не имел привычки запирать здесь своих гостей без причины. Значит, Валентина попала сюда потому, что пришла с Таной, которая убила вампира? Или потому, что оказалась там, где не должна была находиться, – так же как эта девушка? Тана посмотрела вверх, в объектив камеры. Потом повернулась к ней спиной, прижавшись к решетке.

– Есть какой-нибудь ключ? – проговорила она одними губами. – Как мне вытащить вас обеих отсюда?

Черноволосая девушка подошла ближе, Тана заметила, что щека у нее испачкана грязью. Поманив Тану, она шепотом, чтобы не было слышно на записи, ответила: