– Ты прав. Я не должен был оставлять тебя с ней, – Габриэль повернулся к Тане и улыбнулся.

«Ты опаснее, чем рассвет». Помнит ли он, как сказал это? Но сейчас она не чувствовала себя опасной. Ей было противно и очень, очень страшно.

Тана осмотрелась, пытаясь понять, где она. Окна были из того же серого стекла. За ними все еще светило солнце, но чувство времени изменило ей. Возможно, день уже клонился к вечеру. На полу, около кровати, лежала кожаная сумка, из которой выглядывало несколько ножей. Интересно, где Габриэль прятал ее до своего эффектного появления на балу?

Комната была большой; в центре стояла кровать с балдахином, а у стены – кушетка, обитая лаковой кожей. Над ней висела картина – анатомически точное изображение человеческого сердца, лежащего на серебряной тарелке и кишащего червями. Тане это напомнило работы ее учителя изобразительных искусств, и она задумалась, не одна ли из них сейчас перед ней.

Может, сфотографировать червивое сердце и отправить снимок мистеру Олсону? Тана представила, как Люсьен с Габриэлем, злобно переглядываясь, позируют перед картиной, и поняла, что вот-вот истерически захихикает.

Это было неприятнее всего. Она могла просчитывать свои действия, планировать, не позволять себе сдаваться, но порой мозг закатывал ей сцены, отказывался работать и заставлял истерически хохотать. В такие моменты Тана чувствовала, что ходит по краю. Если она сейчас засмеется, то уже не остановится.

Люсьен прошел через комнату и развалился на кушетке, всем видом показывая, что чувствует себя в спальне Габриэля как дома. Впрочем, это действительно был его дом. Он продолжал чистить ногти. Чем дольше Тана на него смотрела, тем отчетливее видела, что его светлые волосы тоже испачканы кровью – в основном на затылке. Но на видео это вряд ли заметно.

Она опять почувствовала, как к горлу подкатывает смех. Очень глупо, ведь повода для веселья не было. Тана села на край кровати, избегая встречаться взглядом с Габриэлем. Она помнила, как он смотрел на нее в подвале. Что он подумал, глядя на ее перепачканный кровью рот и алые зубы? Она больше не та девочка, которая предложила подвезти его в багажнике.

И это совсем не смешно.

– Итак, – сказал Люсьен, – авангард Паука, его Corps des T'en`ebres, прибудет сегодня на закате. Сам Паук появится позже, когда все будет готово к его визиту. У нас мало времени и всего одна попытка.

Небрежность, с которой он говорил о прибытии Паука, словно вампирам – таким, как он сам, Паук или Элизабет – войти в Холодный город и выйти из него не сложнее, чем пересечь любую другую границу, заставила Тану насторожиться. Судя по всему, единственными, кто действительно заперт в Холодном городе, были люди. Хотя нет, еще вампиры, обращенные после Каспара.

Габриэль провел рукой по непослушным волосам – удивительно человеческий жест. Он пристально посмотрел на Тану, затем перевел взгляд на Люсьена:

– Просто дай мне подобраться поближе, и я его убью. Не сомневайся.

– Цепи должны быть настоящими, – сказал Люсьен. – Паук лучше кого бы то ни было знает, чем тебя можно удержать, а чем нет. Мне придется взять тяжелые стальные оковы, но мы можем расшатать несколько звеньев. Понимаешь? Все должно выглядеть очень, очень натурально.

– Да, – едва слышно сказал Габриэль. – И должны быть следы борьбы. Какие-то отметины на лице и руках, будто мы действительно боролись.

Люсьен обнажил зубы в полуулыбке-полуоскале.

– Так какой у нас план? – спросила Тана. Люсьен раздраженно посмотрел на нее, но тут же успокоился. Наверное, понял, что ей будет непросто помогать Габриэлю придерживаться плана, если она ничего о нем не знает. Или вспомнил о своем желании ей понравиться.

– План очень простой, – сказал он, махнув рукой в сторону Габриэля. – Паук приедет за своей добычей. Мы свяжем Габриэля, а когда Паук подойдет поближе – а он подойдет, – Габриэль разорвет цепи и убьет его.

Габриэль кивнул:

– Люди Люсьена накинутся на его охрану.

– И новый мир восторжествует над старым, – закончил Люсьен.

– Неплохо, – сказала Тана. Ее снова охватило странное чувство нереальности.

Вампиры собираются убивать вампиров. Люсьен и Габриэль, друзья-враги, собираются убивать других вампиров.

Она прикрыла рот рукой, пряча улыбку. Однажды они с Полиной поссорились из-за кожаной куртки, которую Тана взяла у нее поносить, а потом на нее вырвало их общую подругу Ану. Они поскандалили, неделю не разговаривали и расстраивали общих друзей тем, что огрызались и обедали за разными столами. Но потом Полину взяли на главную роль в пьесе, и она прибежала к Тане учить слова. Тем ссора и закончилась.