— Смирнов! — звали от конторки.

Мастер поднялся:

— Подожди меня, Лявонтий.

Ленька мгновенно оказался на табурете. Наставил на проволоку зубило, отвернулся, махнул молотком, как мастер, не глядя… Потемнело в глазах… Ноготь на большом пальце быстро багровел.

Рабочая жизнь Леньки Лосева началась.

Он с гордостью показал вахтеру новенький пропуск и вышел из проходной. В кармане похрустывали только что полученные пятидневные талоны.

Теперь Леониду Ивановичу Лосеву, рабочему человеку, полагалось на день восемьсот граммов хлеба. Ой-ей-ей! В два раза больше, чем маме. Это только хлеба! А там еще такая вкуснятина, что ни в одной деревне ни за какую шаль не выменяешь.

По две буханки Ленька пристроил под локти. Пальцами правой руки держал сетку, переполненную сахаром, солью, пшеном, двумя кусищами настоящего мыла. А сверху на консервных банках весело шебуршали спичечные коробки.

Когда ему выдали пятидневные талоны, Сергей Иванович Смирнов ссудил деньгами:

— Отоварься, Лявонтий, на всю катушку. Обрадуй мать с братишкой. Пусть узнают, что такое рабочий человек.

— И папке передачу снесу, и ребят угощу, — вставил Ленька.

— Правильно, — согласился Смирнов. — А деньги потом отдашь, с получки.

…Идет Ленька по улице, улыбается, хоть и руки онемели, и пальцы свело. «С получки».

Третьего и восемнадцатого числа каждого месяца будет теперь приносить домой деньги Леонид Иванович Лосев.

Встретилась Субботиха — гнала свою Зорьку домой. Блудливая Зорька уже раскурочила рогами остроумовское прясло, уже ботву язычищем в рот загребает, а Субботиха все на Леньку Лосева пялится, вернее, на четыре буханки и волшебную сетку.

От первого барака прилетел Вовка Остроумов, огрел Зорьку вицей, потом на Субботиху ругнулся.

Как увидел Вовка Ленькину ношу — рот раскрыл от полного удивления:

— Ну, ты даешь, Леньчик!

Ленька тихонько шел к бараку. Рядом гнулся под тяжестью сетки Вовка Остроумов, докладывал:

— Альку Кузю в больнице лучами смотрели. Два ребра у него сломано и еще что-то внутри… А дедушка Хазар Доходягу с самого утра на речке мыл. Одежду в ведре кипятил, чтоб вши подохли. А потом Нюська-с-наперсток мыла Хазару дала, потому что без мыла вшей не выведешь.

Впереди завиднелся барак. Ленька снова понес сетку сам.

— Здорово вас, работяг, отоваривают, — не уставал восхищаться Вовка.

— Часа через два собери всех наших, — приказал Лосев. — Скажи: у Леньки сегодня праздник — всех досыта накормит.

За Вовкой пыль столбом заклубилась, а Ленька успел крикнуть вслед:

— Узнай, когда передачу у Кузи принимают!

— Ладна-а! — пробился сквозь пыль Вовкин голос.

На косом барачном крыльце сидел старый Хазар, а рядом с ним сиял праздничной чистотой бывший Доходяга.

— Здравствуйте, — поздоровался Лосев.

— Исям исис [6] , богатый человек Ленька, — поднялся старый Хазар.

— У-у, сколько украл, — позавидовал Доходяга.

— Зачем такой кислый слово скажешь? — обиделся за Леньку Хазар. — Когда человек украл — прячет. Ленька свой хлеб всем кажет.

— Рабочий я теперь, слесарь на заводе, — сообщил Ленька.

— А это теперь будет Равиль Газизов, — старик похлопал Доходягу по плечу. — Старый Хазар долго думал: малай один — плохо, бабай один — тоже плохо, а вместе гуляем — шибко хорошо.

И старый Хазар вдруг скрипуче затянул:

Эх, Ленька, Ленька, Хазар сынам нашел — большой праздник!

— У меня тоже праздник, — тряхнул сеткой Ленька. — Приходите в гости.

— В речке на кукане рыбкам сидит, — засуетился Хазар. — Сейчас мы с сыном эта рыбка сюда таскаем, маленький сабантуй делать будем.

Ленька приоткрыл дверь, заглянул в комнату. Мама и Сашка были дома.

Братишка сразу же вцепился глазами в хлеб, потом руки к нему протянул.

Ленька разрешил небрежно:

— Ешь! Досыта ешь.

— Леня, что это? Откуда? — испуганно и строго спросила мама.

А Ленька у умывальника соском брякал:

— Мам! Сготовь что там есть. Ребята придут, и Хазар, и Доходяга…

— Объясни сейчас же, в чем дело! Откуда этот хлеб, продукты?!

— Не бойся, мама. Это честный хлеб. На завод я поступил. Не говорил тебе, чтобы ты не ревела. Да и думал, что не примут. А теперь все, вот! — и Ленька выложил на стол пропуск. Мать читала: