– Алимжан, мне хотелось бы поговорить с вами.

– Сейчас?

– Да.

– Отложить нельзя нашу беседу?

– Лучше, если вы уделите нам часок сейчас, а потом спокойно займетесь обустройством вашей жизни.

– Что ж, давайте поговорим. Где? Здесь?

– Нет, в городе. Я отвезу вас в наш отдел. Ваши друзья могут следовать за нами, если хотят, и подождут возле нашего здания.

– Да, было бы неплохо, чтобы кто-нибудь поехал с нами, – сказал я. – Мне, знаете ли, столько довелось испытать беззакония на себе, что я невольно начинаю подозревать подвох. Надеюсь, вы понимаете меня?

– Прекрасно понимаю, Алимжан. Мы в курсе всех ваших дел.

– Даже так?

– Вы человек известный, а история, в которую вы попали, была очень громкой, – сказал мой собеседник.

– Лучше бы мне никогда не знать, что бывают такие истории, – ответил я. – Ладно, куда идти?

– Машина у подъезда...

Отдел, куда меня отвез таинственный незнакомец, находился на Сухаревке, неподалеку от Института им. Склифосовского. В небольшом кабинете меня ждали три человека, все в штатском, но по их осанке чувствовалось, что все они занимают важные посты.

–Здравствуйте, Алимжан, – улыбнулся один из них и предложил мне стул. – Мы надеемся, что вы не обидитесь на нас за наше желание встретиться с вами как можно скорее. Не думайте, что у нас имеются к вам какие-то претензии.

– Какие могут быть ко мне претензии, если я пятнадцать лет не был здесь?

– Поскольку вы вернулись на родину и намерены, как мы понимаем, жить здесь постоянно, нам было бы интересно узнать о ваших планах. Ну и расспросить хотели о ваших зарубежных делах, если вы не откажетесь рассказать нам. Похождения у вас были, прямо скажем, необыкновенные.

– Итальянскую тюрьму имеете в виду?

– Тюрьму. Газеты много писали, но... Нам хотелось бы узнать, в каком ключе с вами разговаривали там, на что давили, как преподносили материал...

Беседа продолжалась долго, но не утомила меня, как это ни странно, ничуть. Пожалуй, это был единственный раз, когда встреча с представителями правоохранительных органов не произвела на меня удручающего впечатления. Более того, мне показалось, что они все были искренни в своих пожеланиях мне успеха, когда прощались со мной.

Пока я находился там, в кабинет то и дело кто-нибудь заходил, смотрел на меня, слушал, уходил, а потом появлялся кто-то еще. Похоже, на меня смотрели как на диковинку.

– Значит, будете развивать новый бизнес, Алимжан?

– Не знаю. Я ведь только прилетел. Бизнес у меня уже есть. Вы же знаете, что я совладелец казино.

– Знаем. Но ведь наверняка и новое дело какое-нибудь начнете?

– Может быть... Пока не знаю...

–Алимжан, мы хотели бы надеяться, что никаких сомнительных дел вы не станете касаться.

– Зачем мне это? Я хочу спокойной жизни, легального бизнеса. Собственно, у меня всегда был только легальный бизнес, но пресса превратила меня в «вора в законе», хотя для этого нет никаких оснований. Поверьте, меня так измучила заграничная жизнь, что я хочу только спокойствия.

– Вы уже знаете, где будете жить?

– Да, у меня есть квартира, правда, она нуждается в хорошем ремонте. Пока придется остановиться в гостинице.

– В «Метрополе»?

– Да, – кивнул я. – Вижу, вы все про меня знаете.

– Как вам Москва на первый взгляд?

– Неузнаваемая. Красивая. У меня в памяти осталась от моего последнего приезда сюда только грязь на улицах. Лужи, грязный снег, серые дома и много нищих. Ощущение полной разрухи было. Думаю, что людей, которые прожили здесь все эти годы, надо называть героями. Не погибнуть в том ужасе, выстоять и стать достойными людьми – разве это не подвиг? Сейчас здесь все иначе. Москва сказочно преобразилась. Всюду цветы. Просто райский уголок.

– Что ж, желаем вам успеха в нашем прекрасном городе. Надеемся, что вы приложите силы, чтобы Москва стала еще красивее...

Я сел в поджидавшую меня машину и отправился в отель. Залитые солнцем улицы услаждали глаз густой зеленью и обилием цветов. Возвращение в Москву радовало меня. В памяти возникали дни моего отъезда в 1989 году: тогда столица выглядела унылой и замусоренной, на широких центральных проспектах ветер носил грязную бумагу и пыль, над городом висели серые дождевые тучи. Глядя на разрушавшуюся страну, у меня не возникало чувства сожаления от предстоящего расставания, я мог только радоваться моему отъезду. И я, конечно, представить не мог, что когда-то Москва не только обретет былую свежесть и красоту, но станет в сотни раз чудеснее, сочнее, роскошнее, богаче.