Вместо этого Ахмед звезданул обухом по выведенному сюда же, в щитовую, процессору стоявшего в подвале запасного дизель-генератора…

…«Выходите, выходите, прогуляйтесь, — приговаривал он, распахивая дверцы, — чудненькая ночь сегодня, только меня не трогайте, мы ведь одной крови, ага? — сегодня вы, завтра я…» Он говорил, а твари слушались, и сидели, сжавшись, у дальних стенок клеток, он освободил одну, вторую… «Ай да я, — удивился Ахмед, — всего-то и надо было поговорить, как с людьми… потерпи, сейчас выпущу, хороший песик, ну у тебя и клычищи, дай лапу, друг, на счастье мне…»

Он не слышал своих слов. И не услышал рыка косматой бестии из третьей клетки, не осознал смертельной угрозы, — так и продолжал протягивать руку с пьяной дурацкой улыбкой на измазанном кровью и грязью лице.

А потом он оказался на бетонном полу, лежал на спине и вокруг головы расползалось темное пятно. Боли в разорванной глотке Ахмед не почувствовал, ему показалось, что хороший песик прыгнул от избытка чувств ему на грудь, и лизнул лицо и шею, и надо сейчас встать и открыть следующую клетку… Ахмед улыбался.

— Не бывает таких собак, — сказал Петрусь. Голос его чуть дрогнул. Похоже, парню хотелось, чтобы майор разубедил его, и рассказал бы про новую породу сторожевых собачек с во-o-o-o-т такенными челюстями… Собаки — твари гнусные, первые враги любого разведчика и диверсанта, но — зло привычное и знакомое. А тут…

Узенький луч фонаря метался по поляне, выхватывая фрагменты жуткой картины. И фрагменты тел. Отдельно лежащие фрагменты.

Майор перевернул труп — правая рука у которого была лишь по локоть. Перевернулось одно туловище. Голова, почти отделенная, держалась лишь на тонкой полоске мышц и кожи — и осталась лежать, как лежала.

— Не бывает… — мрачно согласился майор.

Ему тоже подсознательно хотелось услышать что-нибудь успокаивающее. Примиряющее увиденное со всем остальным, что майор успел узнать за свои тридцать четыре года.

Увидели они немного, больше услышали: пальбу, истошные вопли и рык, который Лисовский при всем напряжении фантазии не смог принять за собачий… Чуть по другому у псов глотка устроена, такие обертоны им издавать не под силу. Разглядеть обладателя милого голоска почти не успели — что-то большое и темное исчезло между деревьями, передвигаясь прыжками… Отнюдь не собачьими — задние лапы у твари были длиннее передних.

А на поляне остались трупы. Шесть страшно изуродованных трупов — и все с оружием. С оружием… Россыпи гильз. И — ни одной застреленной собаки.

Майор стало зябко, несмотря на то, что ночь была на редкость теплая.

— Надо взять одну зверюшку, — сказал он негромко.

— Живой?!

Петрусь в упор посмотрел на Лисовского, потом перевел глаза на труп под ногами — кишки от его растерзанного живота тянулись метра на три… Потом снова на майора. Взгляд был выразительный — так смотрят на близких людей, внезапно проявивших признаки душевной болезни.

— Надо, — подтвердил майор без энтузиазма. — Мне перед выходом сказали прямо — если найдем тут странных каких животных — хоть одно да прихватить с собой. Клонированных, мутированных, генетически измененных, неважно. А если уж эта животина не странная, то я не знаю…

— Ага, — сказал Петрусь с сарказмом. — Поводок с намордником вам выдали? Или предложили лаской и кусочком сахара? По методе дедушки Дурова? Приручим, выдрессируем, с веслом в каяк посадим?

— Уходить будем по воздуху.

— Ну-ну… Теперь дураку ясно, что нас там ждут… И если что ценное прихватим — не туфту, не обманку, — хрен выпустят.

— Пробьемся… Тут у них, похоже, такое началось…

Они перебрасывались фразами, хотя времени на это не было, и оба понимали, что задание — хочешь или не хочешь — выполнять придется, и старались хоть немного оттянуть начало самоубийственной авантюры — охоты в чужом заповеднике на смертельно опасного хищника. Иголка в стоге сена… Иголка, смазанная ядом кураре. И никаких перчаток.

Ситуация решила за них.

Искать иголку не пришлось. Сегодня искала она. Сегодня была ее ночь.

Им повезло — прежде чем атаковать, тварь издала тот самый рык. Впрочем, повезло не сильно.

В Логове царил ад.

Разработанный Мастером план контропёрации полетел ко всем чертям, и не исключительно вследствие вошедшего в легенду чутья Лиса. Рано или поздно именно к такому результату должна была привести ставка на отморозков, считавших выстрел в голову лучшим решением любых проблем…