В Логове он был не в первый раз (хоть и не знал подробности проводимых исследований), и проводить рекогносцировку не имел надобности, — именно группа Марика расстреляла из гранатометов приземлившийся в лесу вертолет с предыдущей разведгруппой.

Кстати, с Лисовским они были заочно знакомы. Майор по прозвищу Лис очень хотел в свое время посмотреть вблизи на полевого командира с позывными «Саид» и легким, но уловимым западноукраинским акцентом…

Но сейчас Марик в точности следовал инструкциям Мастера. Предоставляя сначала Ахмеду, а затем и Стасу возможность считать, что первую скрипку играют именно они.

— Крайняя от леса «кашка» заправлена, — доложил Марик, — но в баке на донышке. До Питера горючки не хватит. Посоветуешь Лису бросить ее, отлетев подальше. И уходить, как пришли.

— Лады. Где барахло?

Марик протянул чем-то набитый вещмешок из белесой, выгоревшей ткани. Стас распустил завязку, заглянул внутрь. Выругался и вывалил содержимое на пол.

— Вы, бля, еще бы опись вложений сверху прилепили! Все ровненько, аккуратненько… Чего встал?! Давай, помогай, суй обратно, да помять не бойся…

Марик отреагировал на эту речь недобрым взглядом — не привык к подобному обращению. Ему вообще не нравилось происходящее. Разработал план контроперации Мастер, но руководить ею на место не выехал. Вместо себя послал Марика с указанием: ни на йоту не отступать от инструкций. Вот и угадайте, кто при таких делах пожнет все лавры в случае успеха, а кто огребет все фитили при — тьфу, тьфу, тьфу! — провале? А приглашал Марика лично г-н Савельев, он же и должен был расплачиваться по контракту…

Но Марик сдержался, а потом сообразил, в чем проштрафился, и стал помогать. Пихали навалом в мешок дискеты, прозрачные папки и отдельные документы — утрамбовывали кулаками, сминая бумагу. Пару листов даже надорвали для пущего правдоподобия.

Ни Стас, ни Марик не знали таких тонкостей, но в мешке были не совсем фальшивки. Но материалы, не имеющие никого отношения к Логову, предоставленные одним из филиалов «ФТ» и соответствующим образом доработанные.

— Что там слышно? — спросил Стас, забросив вновь наполненный мешок за спину. Спросил у одного из бойцов, прильнувшего к окну и пытающегося что-то разглядеть в царящей в отдалении сумятице.

— Хрен там разберешь…

— Пошли, пошли, — поторопил Марик. — Пусть дураки побегают, артисты из них, как из меня академик… А так всё натурально. В нужных точках у меня люди с рациями, чуть что — известят… Ладно хоть загодя всех расставил.

Он говорил уже на ходу — группа, с ним и Стасом во главе, выходила в коридор.

— Значит, так, — выдавал последние инструкции Стас. — Я с теми двумя встречаюсь у старой водонапорки, вы аккуратно приглядываете, но завалите их только на виду у Лиса…

— Не маленькие, разберемся… Мешок никому не отдавай, а не то, неровён час…

— Я вам дам, неровён… Ладно, я пошел, тем же путем, а вы че-э-у-э-э-ыхх…

Речь Стаса закончилась странным квакающим звуком, Марик недоуменно повернулся к нему… Из горла торчала рукоять ножа — черная, с фигурными выемками под пальцы. У Марика были хорошие рефлексы, он успел понять, что произошло, и откуда бросили нож — из дальнего, темного конца коридора, и даже начал вскидывать ствол в том направлении, одновременно досылая…

Больше он не успел ничего. Чпок! — чпок! — чпок! — как будто три пробки с крохотными паузами вылетели из трех бутылок шампанского. Короткая, на три патрона, очередь — и голова Марика разлетелась, словно взорвавшись изнутри. Тело отбросило назад, на стоявших за спиной бойцов.

Стас же слепо — несмотря на широко раскрытые глаза — сжимал и разжимал пальцы возле рукояти, уже не черной, уже черно-красной, хотел выдернуть нож, но никак не мог его нащупать… Ему казалось, что он барахтается в густой алой жидкости, тягучей, непрозрачной, замедляющей движение, и что тянется это долго, бесконечно-долго…

На деле все произошло почти мгновенно. Две «Беретты» негромко затарахтели, наполнив воздух свинцом. В. коридоре началась бойня.

Сознание Ахмед не терял.

Просто на какое-то время прекратил обращать внимание на происходящие в большом мире события. Лежал, прижавшись лицом к теплому, мягкому мху и с наслаждением вдыхал его запах. Было хорошо. Вставать не хотелось.

Вокруг что-то происходило, какие-то звуки доносились, словно через толстый слой ваты, — далекие, слабые. А может, это кровь шумела в ушах. Надо было немедленно подняться, и он поднимется, только полежит чуть-чуть, еще пару раз вдохнет этот чудный аромат леса, возвращающего сейчас все тепло, полученное за день от летнего солнца…

Он не знал, сколько пролежал так, но в короткий момент просветления понял, что сейчас отключится окончательно — и рывком сел.

Темнеющие в сумраке сосны тотчас же поплыли в глазах. Ахмед подождал, пока они успокоятся и застынут на месте. Затем встал, опираясь на карабин. Голова кружилась. Подташнивало. Деревья так и норовили снова закружиться в хороводе. Хотелось лечь обратно.

Вокруг творилось нечто, чему твориться было нельзя. За-полошно метался в темноте луч прожектора, и вспыхивали в небе осветительные ракеты, и в одном месте чертили ночь красные злые светляки трассеров… Но было тихо — Ахмед ничего не слышал.