Петрусь никакого удивления не выказал — до начала операции майор коротко, несколькими фразами, объяснил ему суть дела. Парень, несмотря на имидж прожорливого увальня, был куда как понятлив. И сейчас подтянулся поближе, на вид довольный незапланированной передышкой, — но только на вид.

— В точку-два мы не выходим, солнышко, — объяснил Лисовский (как-то так получалось, что все командиры рано или поздно начинали называть Оленьку уменьшительно-ласкательными прозвищами). — План меняется. Так что люфт времени есть, можно поговорить…

— Но… как же…

— Да вот так… Меня, солнышко, уже дня три мучает один маленький вопрос: а что это мы так лихо идем? Ни сучка, ни задоринки… Все бы ничего, но две предыдущих группы не вернулись, а там тоже не фраера лопоухие были. Есть у меня подозрение, голубонька, что нас аккуратно так ведут, с приглядом. Причем приглядывают не снаружи. Завелась у нас, голубонька, крыса, — работает и вашим и нашим. И по всему выходит, что это именно ты. Больше некому.

Голос Мастера — пройдя через модуляторы-демодуляторы, шифраторы-дешифраторы, кодеры-декодеры и всевозможную прочую машинерию, призванную охранить разговор от слушающих эфир любопытных ушей, — звучал сухо, механически, словно говорил и не человек даже, а какой-то голливудский терминатор-убийца. Впрочем, может, так казалось Деточкину, боявшемуся владельца этого голоса до дрожи в коленях.

— Ну так… это… — мямлил Деточкин, — вышел он, вышел… ну, там, посты проверить… нет, нет, все тихо… просто так, для порядка, значит… есть найти немедленно…

Ахмеда он тоже побаивался. Меньше, чем Мастера, — но тот был далеко, в четырехстах километрах, а Ахмед под боком.

Дав отбой, Деточкин торопливой трусцой отправился на поиски. И не видел, как один из охранников — невысокий, худощавый, с неприметным лицом, Деточкин даже его имени не знал — уверенно вошел к связистам (куда лишним людям входить отнюдь не полагалось), и, столь же уверенно обращаясь с аппаратурой, возобновил связь с Мастером. Дежурный связист с каменным лицом смотрел в сторону, не пойми для кого делая вид, что происходящее его не касается…

Деточкин шел по территории, светя во все стороны фонарем и громко окликая Ахмеда. С того станется пальнуть в темноте на шорох… Привлекать к поискам охранников не стал. Ну их, лучше решить наметившийся конфликт келейно, без лишних глаз и ушей.

Слева, за густым кустарником, вроде послышались невнятные слова. Деточкин поспешил туда, с хрустом ломая ветки, споткнулся, чуть не упал, беспорядочно шарил по сторонам конусом света — никого и ничего. Источник звука, казалось сместился еще дальше и левее, Деточкин тихонько, вполголоса, окликнул Ахмеда и потопал туда, проклиная его дурацкую манеру шляться но ночам с заряженным оружием… Наконец увидел сквозь листву фигуру в камуфляже.

— Ахмед… ты, это, совсем уж… там Мастер рвет и мечет…

Он не закончил. Фигура очутилась рядом — быстро и бесшумно. Блеснула полоска стали, уперлась ему в кадык и оказалась десантным ножом. Еще не понимая, еще надеясь, что все это шутка кого-то из своих, Деточкин отдернулся, оглянулся — и увидел двоих, возникших сзади так же бесшумно. У всех троих ночной камуфляж, лица скрыты масками-чеченками.

— Не шуми, — тихонько сказала первая фигура. — Тогда поживешь еще.

Голос был женским. Среди охраны и персонала Логова женщин не имелось. Ни одной. Деточкин застонал — тихо-тихо, как скулила бы собака, отчего-то до смерти боящаяся подать голос…

Рядом, в кустах, кто-то зашуршал, хрустнули тоненькие пересохшие веточки… Ахмед рефлекторно вскинул карабин, но стрелять наугад не стал.

Неведомый кто-то проломился сквозь кусты и кинулся наутек.

Заяц, радостно удивился Ахмед. После возведения глухого — ни перескочить, ни выбраться — периметра три или четыре лопоухих остались внутри. Ахмед думал, что подстрелил их всех — и, как выяснилось, ошибся.

Луч фары метнулся по траве ядовито-ярким пятном — тени от него были длинные, черные и неестественно резкие. Повезло — заяц почти сразу угодил в освещенную зону, замер, ослепленный, прижался к земле… На фоне серой стены он был виден как на ладони — до периметра рукой подать, все деревья и кусты вырублены.

Ахмед не торопился. Стоит сработать аккуратно, всадить пулю точно в голову, грех портить хорошую закуску. Он опустился на одно колено, тщательно прицелился, выбрал слабину спуска…

И мягко потянул спусковой крючок.

Грохнуло так, что заложило уши. Здоровенный кусок стены подпрыгнул — и начал медленно заваливаться внутрь. Вокруг Ахмеда шумно падали куски земли и бетона. Надо было… — он не закончил мысль — сверху, по темени, ударило вроде и несильно, но тело вдруг стало мягким, ватным, непослушным, и Ахмед понял, что валится лицом вперед на траву, и успел додумать до конца: …надеть сферу для охоты на зайца, ха-ха, мысль была вроде смешная, но смеха не вызвала.

Родившийся под счастливой звездой заяц, чудом разминувшись с пулей Ахмеда, ускакал в темноту.

Майор Роман Лисовский по прозвищу Лис славился тем, что ни разу, никогда и ни при каких обстоятельствах не попадал лапой в капкан, хотя капканов на его путях хватало. Пару раз впрямую нарушал приказ, балансируя на грани трибунала, а впоследствии выяснялось, что и майор и его люди опять избежали заботливо подготовленной мясорубки…