Я налила по половине, и свою порцию Вася осушил залпом.

– Зажуй, – сказала я, подвинув к нему банку с огурцами.

– Анжел, ты… ты прям… человек. Слышишь? Прям…

– Да ладно, чего там. Я спросить хотела…

Но, заметив беспокойные Васины взгляды, устремленные на пустой стакан, я поняла, что спрашивать пока рано.

Налив еще половину и дождавшись, когда он закусит, я наконец посчитала возможным приступить к делу.

– Помнишь, ты рассказывал, что какой-то мужик приносил тебе твою копию продавать?

– Ну да. Приносил. Но я ему сразу сказал: не прокатит, дядя, твоя операция. Забудь. Потому что работа – моя. Я и доказать могу. У меня там такой секрет есть…

– Да, светотень, я помню.

– Да? А откуда ты знаешь?

– Ты сам говорил.

– Да?

– Да. Так вот, я зачем, собственно, пришла. Если бы ты сейчас снова увидел этого мужика, узнал бы?

– А чего ж нет? Конечно, узнал бы. Солидный такой, пожилой мужик. Грустный очень.

– Понятно. Я тебе сейчас покажу несколько фотографий… стой, Вася, погоди…

После стакана водки, почувствовав кайф и раскрепостившись, Вася, не дожидаясь моего приглашения, сам потянулся к бутылке с явным намерением продолжить. Но такой быстрый темп не входил в мои планы. Мне нужно было, чтобы он посмотрел фотографии, находясь в твердой памяти и более-менее здравом уме.

Поэтому я остановила его порыв и поспешила достать из сумки привезенные фото.

– Вот смотри. Здесь несколько человек. Мужчин. Погляди внимательно, среди них есть тот, кто приходил к тебе?

– Хе-хе, – лукаво ухмылялся Вася. – Ты прям как гражданин следователь. Те тоже так спрашивают.

Поняв, что слишком понадеялась на Васино опьянение и позабыла о конспирации, я вспомнила, что лучший способ защиты – это нападение, и, в свою очередь, поддела чересчур догадливого собеседника:

– А тебя что, спрашивали? Следователи-то?

Вася сразу съежился, стал угрюмым и уткнулся глазами в пол.

– Да ладно, ладно. Пошутила. Ну посмотри фотки-то… вот… видишь здесь… Который из них?

– А тебе зачем?

«Черт бы тебя побрал! Вот что значит на пустяке проколоться! Теперь замучает расспрашивать. Зачем да почему…»

Я ругала себя за легкомыслие и параллельно в авральном режиме придумывала, а зачем оно мне.

– Да вот… предложили тут одни. Говорят, подлинник. А я вспомнила, как ты рассказывал, да и подумала: а вдруг это и есть твоя? Копия-то.

– Не бери, – решительно отрезал Вася.

– Почему?

– Точно – моя.

– Откуда ты знаешь?

– Да кто же тебе подлинник продаст? С улицы пришла…

– А вдруг…

– Анжел, не смеши. Посылай всех, даже не думай.

Вася снова потянулся к бутылке.

– Ну ты хоть на фотографии-то глянь. Который?

Изначально я хотела показать Васе только фотографию из роддома, где вместе с Аллой был запечатлен Леонид. Ведь меня интересовала именно его персона. Но, подумав, решила показать все, что выбрала для меня Тамара.

Во-первых, так будет вернее, поскольку если Вася выберет из нескольких именно Леонида, то и сомнений никаких не останется. А во-вторых, интересно будет узнать, знаком ли он со Всеславиным. Его фото вместе с фотографиями Мазурицкого тоже присутствовало в списке, и послушать, что скажет Вася, увидев знакомые лица, мне было весьма интересно.

Я разложила карточки на столе, и, едва взглянув, Вася сразу ткнул пальцем в фотографию из роддома.

– Вот этот, – резюмировал он, непосредственно вслед за этим высказыванием опрокинув в глотку очередные полстакана.

– А этих… не знаешь? – Я не собиралась упускать последние минуты его вменяемости.

– Этого не знаю, – ткнул Вася в лицо Всеславина, смачно чавкая огурцом. – А этот… папа наш. Владимир Иванович. Все на него пашут.

– И ты?

– А куда деваться? Сеня, думаешь, сам по себе дела обделывает? Не-е-ет… все от него, от Вовы… Все ниточки к нему тянутся…

В свете моего не слишком бойко продвигающегося расследования мне было очень интересно послушать про ниточки, но Васю уже повело, и достоверность информации, выданной в таком состоянии, вызывала серьезные сомнения.

Поэтому, оставив гения наедине с остатками водки и огурцов, я поспешила ретироваться.

Итак, еще одно мое предположение подтвердилось: продать копию действительно собирался Леонид.

Остается выяснить, от кого он получил ее – от Всеславина или от Мазурицкого?

Что ж, кажется, пришло время использовать видеозапись, сделанную в кабинете Всеславина, и проверить на вшивость многоуважаемого Семена Петровича. Не может такого быть, чтобы, работая в таком тесном контакте с Мазурицким, днюя и ночуя в его галерее, он не знал подробностей ограбления музея. Он, который наверняка и покупателей на «изъятое» подыскивал.