Шрифт:
– Шутишь? Десятый час.
– А ты как думала? Это вы, вольные стрелки, работаете когда хотите. А у нас на первом месте дисциплина. Партия сказала «надо», значит, хоть тресни, а сделай.
– Ладно, не плачь, я тоже фактически еще на работе. У меня тут вопрос возник… по работе как раз.
– Валяй.
– Помнишь, где-то около года назад музей обчистили? Громкое дело было, во всех газетах писали.
– Как не помнить! Мне тогда ни вздохнуть, ни выдохнуть не давали с этим музеем. Ну и что в итоге? Раззвонили, растрепали повсюду, фигуранты-то и смекнули. Как в воздухе растворилось все, ни воров, ни мошенников не осталось в нашем городе. Одни праведники.
– Так ничем и закончилось?
– А чего было ждать? После такой рекламной кампании даже мелкая сошка рта не раскроет, а о том, кто посерьезнее, и разговор нечего начинать.
– Беда.
– А то. А ты чего про музей-то этот вспомнила?
Как бы мне хотелось рассказать! Просто язык чесался тут же, не отходя от кассы, выложить как на духу и про Всеславина, и про Мазурицкого, и про махинации их бессовестные, и про организованную кражу народного достояния.
Но увы! Кодекс чести есть кодекс чести. Я связана обязательствами перед клиентом и, как бы к этому клиенту ни относилась, должна держать язык за зубами.
– Про музей-то? – еще под властью внутренних борений, рассеянно ответила я. – Да вот… тут… информация кое-какая нужна. Там, в деле, списки украденного имеются?
– Само собой.
– Так вот, мне бы взглянуть. Одним глазком.
– Это конфиденциальная информация.
– Киря, ты перетрудился. Ночью вредно упражняться в остроумии. Можно отупеть.
– Я и не упражняюсь. Учреждение – государственное, предметы – ценные…
– …расследование – под грифом «секретно».
– Ну, не под грифом… Но все равно. Дело еще не закрыто… мало ли что.
– Киря, ты, похоже, и правда перегрелся. О чем это мы говорим сейчас? Ты что, отказываешь мне, что ли? Отказываешь в таком пустяке?
– Ничего себе пустяк! Уголовное дело почитать. Со всеми уликами, со всеми…
Старый друг говорил таким серьезным тоном, что я уже начинала беспокоиться, точно ли он в своем уме. Пустяковая справка, из-за которой никогда даже вопроса не возникало, и вдруг – на тебе.
«Совсем заездили мужика, – обуреваемая тревогой за Кирю, думала я. – Всего боится, везде перестраховывается. На пустом месте неразрешимую проблему сочинил. Как и говорить-то с ним теперь? С какой стороны заходить…»
Но, по-видимому, слыша бесконечную паузу в моем телефоне, Киря и сам догадался, что перебрал. Я услышала тихое насмешливое хихиканье и знакомый, бодрый и вменяемый голос произнес:
– Да ладно, не расстраивайся ты так. Для старой подруги, уж так и быть, изыщу какую-нибудь возможность. За достойное вознаграждение.
– Киря! Ты… Знаешь, ты кто?!
– Ох! К сожалению, знаю. Я полицейский. Представитель самой неблагодарной профессии в мире.
– Не хнычь. Это ты еще учительницей не работал. Так что, когда мне подъехать?
– Да хоть когда. Я здесь, похоже, навеки поселился.
– Давай завтра, прямо к восьми, к началу, так сказать. Взбодрю тебя с утречка, глядишь, и день веселее пойдет.
– К восьми так к восьми. Не спится тебе. Мне бы сейчас свободного времени хоть недельку, так я бы, наверное, сутками спал.
– Я бы тоже спала, но у меня на девять встреча назначена, а информация мне нужна до того.
– Ясно. Волка ноги кормят.
– Как обычно.
– Ладно, подъезжай. Буду ждать.
– Прямо на месте? Или домой все-таки забежишь на полчасика?
– Как получится.
– Не занимайся ерундой, Киря. Иди спать. Медаль все равно не дадут.
– Ну вот, а я так надеялся…
– Ладно, спокойной ночи.
Закончив разговор с приятелем, я снова обратилась к очередным догадкам и предположениям, так захватившим меня, но, вспомнив все разочарования, которыми изобиловало это расследование как раз из-за того, что я слишком увлекалась догадками, решила остановиться и до тех пор, пока не просмотрю список, никаких предположений не делать. Пускай хоть одна догадка подтвердится, тогда и будем от нее плясать.
Но, укладываясь спать, я все равно не могла отделаться от мысли, что на сей раз иду по верной дороге и недалеко уже то время, когда она выведет меня к разгадке.
Глава 8
На следующее утро я проснулась в половине шестого, бодрая и отдохнувшая так, как будто спала часов одиннадцать.
Поскольку времени было предостаточно, до визита к старому другу я успела принять контрастный душ, выпить кофе и плотно позавтракать, так что в этот день и к труду, и к обороне я была готова как никогда.