– А разве у главного вождя русских может быть начальник?! – искренне удивился Томагучи.

– Здесь, в Русской Америке, – нет. – Вождь удовлетворенно кивнул. – Но Резанов прибыл сюда из Петербурга.

– Из главного селения русских?

– Да, Томагучи, именно так, – облегченно выдохнул Алексей Михайлович.

Вождь на время задумался, пытаясь, видимо, выстроить в голове иерархию русских.

– Алеша, но ты ведь тоже приехал из Петербурга?!

– Да.

– Значит, ты тоже начальник главного вождя русских?

– Нет, Томагучи. Я для Баранова такой же гость, как и для тебя.

– Выходит, не каждый русский, прибывший из Петербурга, является начальником главного вождя русских?

– Совершенно верно. Ты все понял правильно, Томагучи.

Вождь довольно рассмеялся, радуясь успешному решению столь непростой для него задачи.

Резанов, Баранов и Воронцов вошли в вигвам последнего. Гости с видимым интересом огляделись и были слегка шокированы видом «стульев».

– Сразу чувствуется местный колорит, – констатировал Николай Петрович. – А вот стол хорош! И кто же, интересно, смастерил рабочее место для российского этнографа? – Он кивнул на стопку исписанных листов бумаги и чернильницу с гусиным пером.

– Сам же российский этнограф Воронцов, – в тон ему ответил Алексей Михайлович.

Тот взглянул на графа несколько озадаченно.

– Да вы, Алексей Михайлович, обладаете, оказывается, не только талантом проницательного дипломата…

– Это вы сейчас о чем, Николай Петрович? – удивился, в свою очередь, Воронцов.

– Да о том, что ваш прогноз относительно подписания торгового договора с Японией полностью, к сожалению, подтвердился. Ибо переговоры действительно провалились. За полгода пребывания нашей миссии в Нагасаки меня к императору даже не допустили! Отделались его витиеватым отказом, переданным через одного из вельмож.

Откровенность камергера, да еще в присутствии подчиненных, поразила Алексея Михайловича. Но он не подал и виду. Сказал лишь задумчиво:

– Значит, японцы все-таки остались верными своей политике… Впрочем, – тут же воскликнул он с оптимизмом, – никуда они не денутся, Николай Петрович! Рано или поздно подпишут договор как миленькие! Да еще и сами попросят об этом, когда мы вплотную займемся Дальним Востоком. Ведь интересы Российской империи, я уверен, вскоре непременно потребуют этого.

Резанов улыбнулся:

– Вот слова, достойные Повелителя Духов!

– ?!..

– Не удивляйтесь, Алексей Михайлович. Главный правитель Русской Америки знает обо всем, что происходит в его владениях. Не так ли, Александр Андреевич? – повернулся камергер к Баранову, как бы предоставляя ему слово.

И Баранов охотно поведал, что о подвиге Воронцова и последующем присвоении ему почетного имени «Повелитель Духов» он узнал от тлинкитов, наведывавшихся недавно на байдарах в Новоархангельск по каким-то своим делам.

– Однако что же вас, Алексей Михайлович, заставило пуститься в столь сомнительную авантюру? – задал Резанов вопрос, давно, видимо, его мучавший.

– Да ничего особенного я в своем поступке не вижу, Николай Петрович, – неопределенно пожал плечами Воронцов. – Наверное, просто мой дух православного человека потребовал восстать против невежественных предрассудков туземцев. Ведь если бы их ритуалы ограничивались только поклонением каким-нибудь истуканам, тогда, как говорится, и бог бы с ними. Но тут речь шла о жертвоприношении живого человека некоему злому духу, принимавшему якобы облик страшного медведя. И как же, по-вашему, я должен был поступить в такой ситуации?

Гости озадаченно переглянулись, после чего Резанов изрек:

– Готовых рецептов для выхода из подобных ситуаций, к сожалению, нет. И все-таки вы, Алексей Михайлович, выбрали, на мой взгляд, самый опасный вариант…

– Возможно, Николай Петрович. Но в тот момент я просто не видел другого выхода. И отважился на столь безрассудный шаг потому еще, что решил испробовать в деле одно свое секретное оружие.

– Какое?! – в один голос вскричали гости.

– Из разговора с тлинкитами я понял, что они уже предпринимали попытку избавиться от «злого духа Уманги», но пули, по их словам, отскакивали от его головы, как от каменной глыбы. Поэтому я пришел к выводу, что смогу достичь успеха в схватке с гризли только в том случае, если мне удастся заставить его подняться на задние лапы в непосредственной близости от себя. – Камергер вытер платком неожиданно вспотевший лоб. – И тут я очень кстати вспомнил прием, который уже был проверен мною однажды во время совместной с отцом охоты. – На этих словах Воронцов вложил четыре пальца в рот и оглушительно свистнул.

Резанов инстинктивно заткнул уши указательными пальцами обеих рук, а Баранов испуганно шарахнулся в сторону.

– М-да, для графа вы свистите очень даже недурственно… – вымолвил, придя в себя, не ожидавший подобного фокуса камергер.

– Издержки, как говорит маменька, моего общения в детстве с дворовыми мальчишками, – рассмеялся Алексей Михайлович, довольный произведенным эффектом.

– Что ж, нас с Александром Андреевичем вы и впрямь удивили своим искусством дворового разлива, – с некоторым смущением резюмировал Резанов. – А вот как, интересно, отреагировал на него медведь?