– Вынужден согласиться с вами, Уильямс, поскольку альтернативы попросту не существует, – поддержал его Воронцов.

Стадо не было особо многочисленным, поскольку сезон миграции бизонов, когда поголовье особей увеличивается в несколько раз, еще не наступил. Данное стадо насчитывало не более двухсот-трехсот животных, но они мчались чересчур стремительно, оглашая при этом окрестности громким мычанием и зычными протяжными вздохами. Земля под копытами сотен крепких ног буквально гудела и дрожала. Лишь изредка приостанавливаясь, чтобы схватить клочок свежей травы, бизоны вновь продолжали свой бешеный бег к северу.

Мимо рощицы с укрывшимися в ней разведчиками стадо пронеслось за считанные минуты. На вновь открывшихся взорам просторах мелькнуло вдали небольшое стадо косуль, однако никаких возможных преследователей так и не появилось.

Спутники недоуменно переглянулись. И вдруг Чучанга забеспокоился.

– Алеша, – чуть ли ни шепотом обратился он к Воронцову, – ты ничего подозрительного не чувствуешь?

– Вроде бы нет… – неуверенно произнес тот. – А ты что-то заметил, Чучанга?

– Я чувствую запах гари, Алеша! И мое обоняние никогда еще меня не подводило!

Алексей Михайлович перевел слова помощника американцам, и те тоже принялись тревожно принюхиваться.

– Точно, Алекс, запах дыма! – воскликнул Майкл. – Степной пожар! Прерия горит!

– Полагаю, этот пожар могли устроить только индейцы, – раздумчиво проговорил Уильямс. – Вопрос: зачем? Неужели догадались о нашем здесь присутствии? Однако ветер, хотя и слабый, дует с юга, а мы с вами едем как раз оттуда. И при этом никаких индейцев там не видели…

– Они могли обнаружить борозду, которую, словно плугом, оставил в высокой траве наш отряд, – в тон ему ответил Алексей Михайлович.

– А уж определить количество лошадей и направление их движения для таких опытных следопытов, как индейцы, – плевое дело, – авторитетно заявил Майкл.

– Следовательно, – продолжил выстраивать логическую цепочку Воронцов, – индейцам известны и численность нашего отряда, и направление нашего движения. Но тогда зачем, спрашивается, нужно было поджигать прерию вместо того, чтобы просто-напросто окружить нас и уничтожить?

– Мне кажется, Алекс, – высказал догадку Уильямс, – что раз уж эти гуроны столь опытные следопыты, то они могли определить и то, что две из четырех лошадей не являются мустангами и, значит, принадлежат не индейцам, а белым людям.

Алексей Михайлович признательно пожал ему руку.

– Да, господа, это в корне меняет все дело. Одно дело – индейцы, и совсем другое – белые люди, к которым гуроны, насколько мне известно, относятся весьма неоднозначно. Я прав, Майкл?

– Абсолютно, Алекс, – подтвердил тот мысль графа.

– Именно поэтому они, обнаружив наши следы, и решили поджечь прерию! Чтобы отрезать нам путь назад, на юг, и тем самым обойти нас с востока, устроить засаду и затем внезапно напасть. Разумеется, с целью взять в плен и доставить к вождю, дабы выяснить наши намерения.

– А уж выбивать показания из пленных у «столба пыток» краснокожие умеют, не сомневайтесь! – мрачно констатировал Майкл.

– Но тогда нам не остается ничего другого, как уходить от пожара на север вслед за бизонами, – развел руками Алексей Михайлович. – Или у кого-то есть другие предложения?

– Увы, их просто не может быть, – вздохнул Уильямс.

Воронцов окинул озабоченные лица спутников командирским взглядом и скомандовал:

– Тогда вперед, друзья! Не будем терять времени даром – запах гари с юга становится все сильнее, а если, не дай Бог, еще и ветер вдруг усилится… – Он не договорил, безнадежно махнув рукой, но все и так прекрасно поняли, что хотел им сказать граф.

Отряд на рысях помчался по широкой дороге, проложенной бизонами в буйной траве прерии. Теперь впереди резво бежал Кучум, радуясь открывшемуся глазам простору. И чем дальше отряд продвигался на север, тем чаще и взволнованнее всадники оглядывались назад, откуда их нагоняла пелена дыма.

Неожиданно Кучум замедлил бег, и шерсть на его холке встала дыбом.

Разведчики тоже остановились и даже привстали в стременах, однако ничего подозрительного в том направлении, куда напряженно смотрел пес, не заметили.

Тогда Воронцов соскочил со своего жеребца, схватил Кучума в охапку и подал его индейцу. Чучанга, мгновенно разгадав намерение графа, усадил пса на спине мустанга впереди себя. Надежно придерживаемый хозяином, Кучум тут же вытянулся в струну и, повернув голову вправо от дороги, проложенной бизонами, угрожающе зарычал.

– Гуроны! – уверенно выкрикнул Чучанга, махнув рукой в ту же сторону, куда смотрел Кучум.

Возглас индейца взвинтил и без того напряженные нервы разведчиков.

– Что будем делать, друзья? – взволнованно обратился Алексей Михайлович к американцам.