Разведчики Арпага и добрых пара десятков таких же отрядов шло впереди персидского войска — царь Дарий и военачальники опасались засад, на которые варвары были великие мастаки. Сам царь Кир Великий испытал на себе, попав в ловушку, устроенную заморскими саями и массагетам, где и был убит. Дарий в потаенных мыслях считал себя умнее Кира, поэтому предпринял все необходимые меры, как ему казалось, чтобы не попасть впросак.

— В этом Мидне никого нет, — тихо сказал на ухо Арпагу его помощник, датапатиш-ветеран.

— Агафирсы не глупее нас, — строго ответил сатапатиш. — Нас всего тридцать человек, а среди домов легко обороняться. Нас расстреляют из луков прежде, чем мы опомнимся.

— Варвары боятся одного имени нашего великого повелителя, — самоуверенно заявил десятник. — Они даже не помышляют о сопротивлении.

— Ты в этом уверен? — не без иронии поинтересовался сотник.

— Абсолютно! Мы уже столько прошли, но еще ни разу не встретили мало-мальски серьезного отряда заморских саев. А они ведь знают, что наше войско пришло в их земли. Знают!

— Вот как раз это меня и настораживает.

— Да они бегут, как зайцы! Я уверен, что и агафирсы удрали из этого Мидне.

— Чтобы убедиться в этом, возьми двух человек и проверь, что там и как. Только будь предельно осторожным!

— Слушаюсь, господин!

Десятник и двое разведчиков исчезли в высокой траве. Арпаг с удовлетворением осклабился: за ними не шелохнулась ни единая веточка, не раздался даже тихий шорох. Да, воины у него и впрямь подобрались один лучше другого; этот поход у них как бы не десятый.

Потянулось томительное ожидание. Но вот на небольшой площади посреди поселения показались персы, а вместе с ними и группа белобородых стариков. Десятник изобразил руками условный знак — все чисто — и Арпаг облегченно вздохнул. Может, датапатиш и прав: имя царя царей Дария гремит не только по всему Востоку, но и в этих варварских землях. «Кто осмелится выступить против персидского войска?» — вспомнил сатапатиш огромную массу конных и пеших воинов, которая шла вслед за ними.

— За мной! — приказал он остальным разведчикам, они сели на коней и вскоре оказались на площади.

— Мы приветствуем славных воинов великого царя Дария! — Тириасп низко поклонился Арпагу, сразу определив, кто командует отрядом персов.

— Где ваши люди? — спросил Арпаг; он понял, что сказал старейшина. Тот говорил на ломанном истахра; диалект провинции Фарс обычно использовали не только персидские, но также ионийские и даже фракийские купцы.

— Все наши люди находятся в поселении, — спокойно ответил Тириасп. — Сидят по домам. — И продолжил, словно жалуясь: — Неспокойное время, господин…

— Зови всех сюда!

— А может, пусть они заодно и угощение твоим воинам принесут? У нас есть хорошая еда, доброе вино…

Арпаг оглянулся на своих воинов и по голодным волчьим взглядам понял, что их мало интересуют жители Мидне, а вот плотно поесть не мешало бы, потому что третий день они не слазят с седел, рыскают по лесам и в степи, довольствуясь черствыми лепешками, вяленой бараниной и теплой водой из небольшой фляги — засушенной тыквы с пробкой.

— Будь по-твоему, — устало махнул он рукой, и спустя немного времени поселение ожило.

По улицам забегали старушки с яствами, деды прикатили бочонок с вином, а несколько достаточно крепких мужчин притащили несколько ковров и расстелили их на ровной лужайке неподалеку от огородов, где была невысокая и мягкая трава. Чуть поодаль старейшины и жрец разожгли костер и насаженные на вертел два молодых барашка вскоре начали испускать такой умопомрачительно вкусный аромат, что у персов слюнки побежали.

— Подойди сюда! — подозвал Арпаг вождя поселения. — А еще ты, ты и ты! — указал он на двух старейшин и женщину. — Всем выпить по чаше вина и отведать яств!

Он не без основания опасался, что в вине и еде может быть отрава.

Тириасп понял, чем озабочен перс, улыбнулся и выпил полную чашу. А затем, как и остальные, съел кусочек лепешки, немного сыра, отведал меда и попробовал все, что стояло на дастархане, которым застелили ковры. Он ел и мысленно посмеивался. Перс думает, что его отряд остался незамеченным. Глупец! Ему бы следовало спросить, почему сыр совершенно свежий, а лепешки вообще горячие — с пылу, с жару.

Конечно, оставшиеся в Мидне хотели угодить персидскому воинству, но не до такой же степени. Все дело было в сороках, которые подняли гвалт задолго до прихода персов в селение. Болтливые птицы никого не пропустят незамеченным. Для этого нужно превратиться в бесплотную тень. Поэтому, едва услышав в перелеске сорочью трескотню, Тириасп приказал изъять из одной пчелиной колоды соты с весенним медом, смешать приготовленную утром сырную массу со свежими сладкими ягодами, хорошо ее отпрессовать и испечь лепешки.