— Получай, сука! — прокричал Гус, глядя на вертолет.

Пламя тут же объяло упавшую машину. Как ни удивительно, из-под обломков выбрался вампир, охваченный огнем, и двинулся в их направлении.

Гус свалил его очередью в голову.

— Садись! — крикнул Эф, надрывая голос из-за шума в ушах.

Гус заглянул в машину, собираясь отшить Эфа: он, мол, сам знает, что ему делать. Он хотел прикончить всех до единого кровососов, осмелившихся посягнуть на его территорию.

Но тут Гус увидел Нору, прижимавшую пистолет к шее Крима, и любопытство одолело его.

— Это что? — спросил Гус.

Нора ногой распахнула дверь:

— Залезай!

Маршрут Эфу задавал Фет: на восток по Манхэттену, потом на юг к началу девяностых улиц, потом снова на восток к берегу. Ни вертолетов, ни других преследователей они не видели. Ярко-желтый «хаммер» слишком бросался в глаза, но у них не было времени менять автомобили. Фет показал Эфу, где припарковаться — на заброшенной стройке.

Они поспешили на паромную переправу, где Фет давно присмотрел на всякий случай буксир.

— Ну, кажется, добрались, — сказал Василий.

Он занял место в рубке, когда все поднялись на палубу, и отчалил от берега, направляя судно в бурлящий поток Ист-Ривер.

Эф сменил Нору — взял Крима под опеку.

— Мне кто-нибудь объяснит, что происходит? — спросил Гус.

— Крим заключил сделку с Владыкой, выдал ему наше место, вывел его на нас, — ответила Нора.

Держась у борта раскачивающегося суденышка, Гус подошел к Криму:

— Это правда?

Крим показал свои серебряные зубы. Он скорее гордился, чем боялся.

— Это была сделка, мекс. Хорошая сделка.

— Ты привел этих кровососов в мою берлогу? К Хоакину?

Гус наклонил голову, вглядываясь в лицо Крима. Судя по его виду, он готов был взорваться.

— Предателей вешают, слышь, ты, мразь. Или ставят перед расстрельным взводом.

— Ну, ты, hombre, должен знать, что я не один такой.

Крим улыбнулся и посмотрел на Эфа. Гус, как и все остальные, проследил за его взглядом.

— Мы чего-то не знаем? — спросил Августин.

— Владыка вышел на меня через твою мать. Он предложил мне сделку в обмен на сына. А я настолько обезумел, или ослаб, или называйте как хотите, что стал взвешивать его предложение. Я… я колебался. Теперь я понимаю, что все равно остался бы в проигрыше, но…

— Значит, твой великий план, — прошипел Гус, — твой мозговой штурм и предложение подстроить ловушку Владыке, пообещав ему книгу, на самом деле не были никакой ловушкой.

— Были, — ответил Эф. — Если бы все получилось. Я играл и черными, и белыми. Я был в отчаянии.

— Мы все в отчаянии, — сказал Гус. — Но никто не собирался предавать своих.

— Я же говорю начистоту. Я понимал, что это предосудительно. И все же я взвешивал варианты.

Августин бросился на Эфа с серебряным ножом в руке. Но мистер Квинлан молнией метнулся к Гусу и успел встать между ним и Эфом. Он уперся парню в грудь ладонью, удерживая его на расстоянии.

— Пустите меня, — прохрипел Гус. — Дайте мне его прикончить!

Гудвезер еще не все сказал.

Эф балансировал в раскачивающемся буксире. Вдали на стрелке острова Рузвельта появился маяк.

— Я знаю, где находится Черное урочище, — наконец проговорил Эф.

Гус посмотрел на него через плечо мистера Квинлана:

— Врешь, сука.

— Я видел его. Крим ударил меня, я потерял сознание, и оно явилось мне.

— Явилось оно ему, говнюку! — взвился Гус. — Да он спятил, этот ублюдок. Он псих!

Эф не мог не признать, что изрядная доля безумия в его словах есть. Он не знал, как их убедить.

— Это было… откровение.

— Вот он предатель, а через минуту — уже пророк! — крикнул Гус, снова пытаясь достать Эфа ножом.

— Слушайте, — сказал Эф, — я понимаю, как это может прозвучать. Но мне было видение. Ко мне спустился архангел…

— Ну хватит! — завопил Гус.

— …с большими серебряными крыльями.

Августин снова бросился к нему, и опять на его пути встал мистер Квинлан, только на сей раз парень попытался драться с Рожденным, и тогда мистер Квинлан вырвал из его руки нож — аж кости хрустнули, — сломал его пополам и выкинул за борт.

Гус, схватившись за руку, отпрянул от мистера Квинлана, как побитая собака.

— Пошел он в задницу со своим гнилым враньем!

Он боролся сам с собой, подобно Иакову… как любой другой вождь, когда-либо ходивший по земле. Истинных лидеров отличает от других не вера, а сомнение. Способность преодолеть его.

— Этот архангел… он показал мне… — сказал Эф. — Он перенес меня туда.

— Куда перенес? — спросила Нора. — Где оно, это урочище?