Эф понимал, что Владыка прав.

— Я знаю, что не доверяют. Больше не доверяют.

Потому что, узнай ты, где она, у тебя появились бы гарантии.

— Из нее кое-что переписывали, довольно много. Я мог бы сделать копию.

Да. Очень хорошо. А я тебе предоставлю копию твоего мальчика. Тебя это устроит? Нет, мне требуется оригинал. И никаких подмен. Ты должен узнать у крысолова, где книга.

Эф подавил тревогу, возникшую при мысли о том, что Владыка знает про Фета. Откуда он черпал сведения — из мыслей Эфа? Может быть, он сканирует мозги собеседника?

Нет. Сетракян. Владыка, вероятно, обратил старика, прежде чем тот уничтожил себя. Вампир перехватил все знания Сетракяна. Точно то же теперь он хочет сделать с Эфом — через обладание.

Ты показал себя человеком изобретательным, Гудвезер. Я уверен, ты найдешь «Люмен».

— Я пока ни на что не согласился.

Разве нет? Теперь я могу сказать, что тебе окажут некоторую помощь в этом деле. У тебя будет союзник. Из вашего круга. Физически он не обращен, нет. Он просто сочувствующий. Предатель.

Эф не мог в это поверить.

— Вот теперь я знаю, что ты лжешь.

Лгу? Скажи-ка мне вот что. Какая мне радость лгать?

— Радость в том, чтобы посеять между нами рознь.

Этого уже и так хватает.

Эф задумался над словами Владыки. Что ж, резонно; зачем вампиру врать?

Среди вас есть тот, кто предаст вас всех.

Перебежчик? Неужели еще кого-то переманили? И тут Эф понял, что при такой формулировке он уже считает себя сообщником Владыки.

— Кто это?

Он даст о себе знать, когда придет время.

Если кого-то из них уже перекупили и склонили на сторону Владыки без Эфа, то он теряет свой последний шанс спасти сына.

Эф чувствовал, что колеблется. Необыкновенным усилием воли он пытался прогнать Владыку и одновременно сохранить сомнения.

— Мне… перед тем как принять решение, нужно будет поговорить с Заком. Объяснить мои действия. Оправдать их и узнать, что он жив и здоров, сказать ему…

Нет.

Эф выжидал.

— Что ты хочешь сказать своим «нет»? Ответ должен быть «да». Включи это в наше соглашение.

Это не является частью никакого соглашения.

— Никакого соглашения?.. — Эф увидел недоумение на своем лице. — Ты не понимаешь. Я не могу так просто принять твое предложение. Но совершенно исключено — категорически! — что я пойду на сделку, пока не получу возможность увидеть сына и узнать, что с ним все в порядке.

Ты никак не можешь понять, что у меня нет ни терпения, ни сочувствия к твоим избыточным человеческим эмоциям.

— Нет терпения?.. — Эф навел острие серебряного меча на щиток шлема; его обуяло злобное недоумение. — Ты не забыл, что у меня кое-что есть? Кое-что, отчаянно тебе необходимое?

А ты не забыл, что у меня твой сын?

Эф отпрянул, словно его оттолкнули.

— Я не верю своим ушам. Слушай, все очень просто. Я почти готов сказать «да». И прошу всего о нескольких минутах, черт побери…

Все еще проще. Книга в обмен на твоего сына.

Эф покачал головой:

— Нет. Пять минут…

Ты забыл свое место, ничтожный человечишко. Я не уважаю твои эмоциональные потребности и не собираюсь включать их в наше соглашение. Ты сдашься мне с потрохами, Гудвезер. И будешь еще благодарить меня за то, что я предоставил тебе такую привилегию. И каждый раз, глядя на тебя в течение той вечности, когда я буду господствовать на этой планете, я буду считать твою капитуляцию характерной чертой всей вашей расы цивилизованных животных.

Эф улыбнулся, его перекошенный рот напоминал причудливую рану на лице, настолько он был ошарашен отвратительным бездушием этого существа. Это напомнило ему, с чем он, с чем все они борются в жестоком и суровом новом мире. И еще его поразило, насколько глух Владыка ко всему, что касается людей.

Да что говорить, именно из-за неспособности понять — полной неспособности сочувствовать — Владыка все время недооценивал их. Загнанный в угол человек становится опасен, но именно эту простую истину вампир никак не мог взять в толк.

— Ты хочешь услышать мой ответ? — спросил Эф.

Я уже знаю ответ, Гудвезер. Мне требуется только твоя капитуляция.

— Вот тебе мой ответ!

Эф отступил и ударил передающего вампира, стоящего перед ним. Серебряный клинок вонзился в основание шеи и снес с плеч облаченную в шлем голову. Теперь Эфу не в чем было видеть отражение своего предательского «я».