Резкая мелодия активации вырвалась из пары динамиков в торце планшета, заставив всех находящихся в комнате застыть от изумления.

Потемки допросной озарились белым светом экрана, на котором появился логотип одной известной компании.

Разблокировав экран монитора, я в два клика запустил первый попавшийся под руку видеоролик.

– Русско-японская война началась с неожиданного нападения японского флота под командованием...
– глухой бас диктора огласил своды допросной.

– Как я же сказал, - я скривился от нахлынувшей боли в левом боку. Хорошо ж меня помяли.
– Я из будущего. И у меня сведения первостепенной важности.

***

Ничто так не клонит в сон, как мягкий матрас и пушистое одеяло.

Соломенный тюфяк и колючее солдатское одеяло мне заменили сразу же, как я вернулся с допроса. Измотанный бесконечными вопросами Лаврова, суеверно косящегося на гору предметов из будущего, которую я у него все же забрал, я с трудом доплелся под охраной нового конвоира в свою камеру.

Ей богу, будь тут старые принадлежности - я бы их не заметил. Ссыпав на стол все богатство, что попало ко мне в руки, я даже не смог заставить себя посмотреть на них, попытаться идентифицировать. Единственное ,что я узнал сразу - это часы на кожаном ремне, с характерным корпусом и одной особой надписью на циферблате.

"Адмиральские". Вариант небезызвестных "Командирских" часов Чистопольского часового завода, славившихся по всему почившему СССР своей надежностью и практичностью.

Мне они достались от деда, умершего почти тринадцать лет назад. Нет, он не был адмиралом, да и ко флоту относился лишь краем - срочную он прошел на кораблях Тихоокеанского флота. И со срочной как раз и вернулся с этими самыми часами.

Помнится, я все детство расспрашивал у деда, как да за какие заслуги он получил эти часы. И, дед всегда отшучивался фразой, что спас адмирала. Который эти часы ему и подарил. Больших подробностей я не смог добиться ни от кого.

И вот сейчас, глядя на ритмично отбивающую секунды тоненькую стрелку, я понял, что моя жизнь окончательно изменилась. В худшую или в лучшую сторону - не понятно. Но, то что возможность вернуться в свое время я уже упустил в пользу шанса "остаться в живых", стало понятно сразу же, после того, как Лавров убрал в свой портфель последние листы с моим допросом.

– Я извещу о том, что вы мне сказали здесь, Илья Сергеевич, - я. конечно, мог представиться и Иваном Ивановичем, да вот вдруг - не повезет и попадусь на лжи? Кто тогда моим словам в отношении армии, флота и войны поверит-то?
– Если то, что вы указали - правда, то сидеть вам в Трубецком осталось недолго.

– Это правда, господин ротмистр, - под конец беседы я был окончательно вымотан.
– Пока мы с вами тут беседовали, японцы уже торпедировали "Цесаревича" и "Ретвизана", которых приткнули к берегу их команды, да "Палладу". Поверьте мне на слово - если срочно не принять мер, то поражение в войне просто обеспечено.

– Не волнуйтесь!
– Заверил меня Лавров.
– Не доглядели тут, так хоть стационеров в Чемульпо спасем.

– Не получится, - сочтите это предрассудком, но, когда я держусь за часы деда, мне как-то спокойней на душе становится.
– Телеграфную связь японцы держат под своим контролем почти неделю до момента атаки. Так что - сообщения не идут ни туда, ни оттуда. Боюсь, первые жертвы войны так и останутся жертвами.

Лицо Лаврова потемнело. Как человек, который на государственную службу пошел из-за горячей любви к Родине, я его понимал. Узкоглазые макаки за одни только сутки ведут в счете, да так, что флоту Империи приходится ой как несладко.

– "Маньчжур" так же будет заблокирован в Шанхае, - напомнил я.
– Против крейсера он не выдюжит, а если эскадру направить ему на выручку - ее уничтожат по дороге. Одна старая канлодка не стоит флота.

– Это уже решать не нам, Илья Сергеевич, - резонно отчеканил Лавров.
– Молю Господа, дабы к вашим словам прислушались. Иначе, горе нас ждет великое.

– Постараемся этого избежать, - кивнул я ему уже в коридоре, когда мы оба покинули допросную.

– И еще, Илья Сергеевич, - Лавров взглядом указал на лежащую в подоле рубахи гору вещей из будущего.
– Вы даете слово офицера, что среди этого всего нет бомбы или оружия?

Да, мне пришлось ему рассказать, что я тоже офицер и тоже на службе государства. Как-никак, а мы с ним из родственных структур. Установилась между нами тонкая ниточка взаимопонимания.

– Слово офицера, Владимир Николаевич, - я его и не обманывал. Сигаретами мгновенно убивать я не научился еще, знаете ли. То, что Лавров мог провести перекрестный допрос других пленных из моего времени я допускал, а потому - говорил предельно открыто. Умалчивал лишь то, что не говорил всегда - о себе хорошем. Истину обо мне знают лишь единицы. А вероятность того, что кто-то из них окажется в прошлом - меньше, чем совсем никакая.