Мой вояж закончился перед металлической дверью. Конвоир отодвинул массивный засов, втолкнул меня внутрь.

Помещение с деревянным столом в центре, без окон встретило меня запахом сожжённого керосина, тусклым светом, который давала замызганная керосиновая лампа, расположенная в центре слота, и кромешная тьма, которая захватила все пространство, кроме стола и небольшого участка вокруг него. Так что, понять истинные размеры допросной камеры я не мог. И это слегка настораживало.

Конечно, я понимал, что обстановка складывалась так, чтобы внести в меня неуверенность, надломить волю, создать мне некомфортные условия. Но, хоть я и был готов к этому морально, в реальности же, я откровенно струхнул. За двадцать с хвостиком лет меня еще не допрашивали в казематах, словно вырванных из исторических справочников о злодействах белогвардейцев в Гражданскую.

– Присаживайтесь, господин хороший, - с противоположной от меня стороны стола, из темноты, вынырнул "гражданский" - среднего телосложения мужчина, в костюме, обладатель несколько вычурных, можно даже сказать - франтоватых усов. Ощутимо резануло слух то, как он говорил. Нет, конечно, я его понимал, но некоторые слоги он произносил так, словно учился в церковно-приходской школе, а в качестве учебника выступала "Повесть временных лет".

Он указал мне на стул с моей стороны, на котором я и расположился. Знаком он дал понять конвоиру, что в его нахождении тут нет необходимости. Как только охранник скрылся за дверью и за ней послышался грохот засова, собеседник расплылся в улыбке. Несколько минут он молча рассматривал меня, словно диковинного зверя.

В свою бытность я насмотрелся на "человеческий зоопарк", однако никогда не представлял, что могу стать экспонатом в нем. Поэтому, мое терпение скоро лопнуло и я спросил в лоб:

– Кто вы и что вам от меня нужно?

Улыбка тронула гротескное лицо собеседника.

– Позвольте представиться - общаться то нам придется много. Лавров Владимир Николаевич, начальник Разведочного отделения Главного штаба, - собеседник чинно кивнул мне головой. Руки мне он, конечно, не подал. Оно и правильно - вдруг придется меня по морде бить. А "цербер", что меня сюда конвоировал - покинул камеру.
– Нам предстоит серьезно поговорить.

"А вот и глюки!", - невесело подумал я.

Для тех, кто не знает - выше назвавшийся персонаж существовал в годы царской России, до революций 1917 года - по крайней мере я знал только одного человека с таким именем и должностью. И возглавлял недурственную по продуктивности структуру - прообраз современной контрразведки. Которая, меньше чем за десять лет вскрыла больше заговоров против государства российского, чем можно было предположить от новой службы. Что сказать - закономерно, что в "тайную стражу" издревле попадали люди, способные питаться подножным кормом, жить в постоянном напряжении, но, радеть за интересы Родины. И, Лавров среди них - настоящая легенда.

И, чуют мои внутренние органы - именно легенда передо мной и сидит. Что порождает множество новых вопросов.

– Эхм...
– я замялся. Нет, конечно же, правила приличия для меня - святое. И представиться нужно. Но, абсурдность ситуации меня несколько коробила. Хотя, больше меня задело то, что эти шутники, которые устроили весь этот спектакль (а кроме как примитивной шуткой это быть не может - не переместился же я во времени!?), не придумали ничего, кроме как нацепить на себя личность легенды контрразведки.
– Недурственно, конечно получился розыгрыш у вас, кем бы вы ни были. Но, вот только страна, в которой работало Разведывательное отделение - развалилась в 1917 году. Могли бы придумать сказку получше. У меня, конечно, после солнечной вспышки мозги запеклись, но не настолько же...

Пока я говорил, я видел, как на лице Лаврова в свете керосиновой лампы появляются все новые и новые тени. Казалось, за те пару секунд, которые были мной потрачены на разоблачительную тираду, мой собеседник посерел лицом и состарился лет на пять.

– Складно поете, голубчик, - он прищурил глаза так, что в полутьме его можно было принять за азиата. Старого учителя кунг-фу, проживающего высоко в горах Памира и ожидающего пришествия нового ученика, способного постичь все тайны и премудрости древнего боевого искусства.
– Но, в своей революционной браваде, вы упускаете, что на дворе почти как месяц 1904 год, а никак не напророченный вами 1917...

Ледяной водой из ушата меня не окатывали, но ощущения были примерно такими же.

Я почувствовал, как в крови начал гореть адреналин.

Потому что, в моей голове только что сложился пазл.

Тюрьма в центре города, рядом с рекой.

Отсутствие электричества и ламп дневного освещения.

Архаичная одежда и топорная керосинка.

Немного странный говор Лаврова.

Плюс, добавьте сюда то, что нет камер наблюдения, колючей проволоки, привычной формы на охранниках.

Да и искреннее убеждение в голосе Лаврова, когда он заявил про год, который про 1904 год на дворе.

Стоп, батенька, приехали!

– 1904 говорите?
– Найти подтверждение тому, розыгрыш это или нелепая, невозможная, отрицаемая физическими законами возможность переноса в прошлое, я мог только с помощью своих знаний. И, странным образом, сидящий передо мной человек назвал тот год, которым я интересовался большую часть своей жизни.
– Какие корабли японцы повредили на внешнем рейде Порт-Артура? Если это не розыгрыш, и я действительно в том времени, о котором вы говорите, то началась русско-японская война!