Пропустив артистов вперед, Саша задержался у автобуса и, встретив напряженный взгляд Маслюкова, спросил:

— Бывали на съемках?

— Первый раз.

— Автобус нам будет нужен поздней. Вы имеете возможность принять участие в бою. — Саша улыбнулся и уточнил: — Как зритель, разумеется.

— Ясно, — сказал Маслюков. «Удачно вышло — не сам попросился, а приглашение получил».

Проводив взглядом Сашу, он запер машину и не торопясь отправился туда, где уже полным ходом шла подготовка к съемке.

Место предстоящего штурма с тыла ограничивала натянутая на колышках веревка с красными лоскутками, чтоб посторонние, а главное, ребятишки, уже набежавшие неизвестно откуда, не мешали людям работать. Не будь веревки, ребятня давно бы уже путалась в ногах у артистов, отвлекла бы от дела бородатого дядьку в синих брюках, в куртке и в белом картузике с пластмассовым козырьком. «Режиссер, — определил Маслюков. — Держится солидно, сидит на кране у киноаппарата, в руке микрофон и по сторонам смотрит, как генерал со своего энпэ».

— Напоминаю — танк в кадре должен дымиться, — тихо, но строго сказал бородач в микрофон, и Маслюков понял, что, конечно, он и есть режиссер.

Маслюков выбрал себе место, сел на пенек. Неподалеку на ящиках, на скамейках сидели солдаты. Узколицый что-то нашептывал девушке, которая кисточкой разрисовывала ему лицо — небритое, темное, только зубы блестят. Тут вопросов нет — артисту делают грим, чтоб на экране выглядел натурально. А насчет небритости, то бывало по-всякому. Многие, в том числе и он, Маслюков, если, конечно, позволяла обстановка, старались перед боем привести себя в порядок, в первую очередь побриться и так далее. И он в итоге себя лучше чувствовал, и на людей это хорошо влияло. Но вообще-то в кинофильме такие вот небритые, закопченные лица больше производят впечатление.

На все происходящее вокруг Маслюков смотрел заинтересованно и пристрастно, с удовлетворением отмечая, что все здесь выглядит совсем как т а м — и земля, словно бы перепаханная снарядами, и участок полосы укреплений в путанице колючей проволоки, и подбитый танк, который издали нипочем не отличишь от настоящего.

Маслюков глядел на лица артистов и думал: «Сплошь молодежь. Что агронома играл, тому лет тридцать, а остальным самое большее по двадцать, по двадцать два. Но вообще-то, по правде говоря, мы тогда тоже молодые были, да, но война нас по-быстрому научила уму-разуму. А эти — что? С них и спрос другой, они ж не солдаты, не офицеры, они артисты. Приехали на место работы, скоро начнут, а пока пусть отдыхают, беседуют».

Маслюков отвлекся от своих мыслей. Пиротехник в комбинезоне и в каске рассовывал в ямы фугасы, забрасывал их рыхлой землей, затем он произвел в отдалении пробный взрыв, и все вышло как надо — земля взлетела, а шума не было. Потом в кинофильме и звук нужный будет, и орудийные залпы и разрывы. Большое это искусство — так все в точности исполнить, как и было в боевой обстановке.

— Павел Филиппович! Можно вас?..

Он обернулся и увидел Сашу.

— Андрей Ильич просит к нему подойти. — Саша указал на режиссера, который уже слез со съемочного крана.

Маслюков бросил недокуренную сигарету, затоптал. «Интересно, для чего я ему понадобился?» Когда он подошел, режиссер протянул ему руку:

— Приветствую вас, Павел Филиппович!

— Здравствуйте.

— Меня зовут Андрей Ильич. Я заметил — вы сидите и терпеливо ждете, когда мы наконец начнем снимать…

— Точно.

— Объясню вам, в чем дело. Как видите — светит солнце, а нам нужна облачность.

— Наоборот, на солнце лучше снимать, — сказал Маслюков, все еще пытаясь догадаться, зачем его позвал режиссер.

— На экране безоблачное небо хуже смотрится, оно нейтрально. Облака больше соответствуют характеру эпизода, который мы собираемся снимать.

— Понятно, — вежливо кивнул Маслюков, хотя это ему было пока еще не совсем понятно.

— Товарищи! — обратился режиссер к артистам и ко всем, кто находился поблизости. — Разрешите вам представить Павла Филипповича Маслюкова. Сейчас он работает водителем автобуса, а в годы Великой Отечественной войны героически защищал Родину, награжден орденом Славы и многими медалями…

Маслюков удивился. Откуда режиссеру известны такие подробности? Наверно, это Петренко сообщил тому, кто оформлял заказ на автобус.

Андрей Ильич взял Маслюкова под руку и отвел в сторонку.

— Павел Филиппович, консультант нашего фильма полковник Рябцев, к сожалению, загрипповал и остался в гостинице…

Маслюков молчал. «Вот будет номер, если режиссер скажет: «Товарищ Маслюков, вы нас не выручите? Поглядите и скажите, правильно ли мы тут все делаем? Вы человек знающий, большой опыт имеете».