— Обожди, — сказал Джек, отчаянно пытаясь задержать неминуемое. — Я вижу, как можно до тебя добраться.

Он стал осторожно прокладывать себе путь среди осколков. Сейчас было важно лишь одно — взять умирающего за руку. Джек вовремя успел это сделать.

— Брайант, — прохрипел де Суза. — Передай Эми, что я люблю ее и детей. Скажи, мне очень жаль, что приходится ее оставлять.

— Я передам, Арнольд. — Джек крепче сжал руку умирающего. — Она будет тобой гордиться.

Де Суза улыбнулся. Во взгляде его было такое сияние, что Брайанта резанула душевная боль. В следующую секунду Арнольд умер. Его ладонь в руке Джека внезапно обмякла.

Глядя в лицо товарища, Брайант вознес молчаливую молитву за его душу, достал из кармана носовой платок и прикрыл им лицо де Сузы. Так ему показалось правильным. Он сморгнул слезы, выпрямился, с гневной решимостью поднял лампу и углубился в туннель.

Брайант намерен был выяснить, откуда доносились те голоса. Ради Арнольда и в память о нем.

Нед заметил, как товарищи помогали Чарльзу Джонсу выбраться из шахты. Гарольд Уокер уже оказывал помощь первым пострадавшим. Он дал указания, чтобы Джонса уложили на носилки.

Все Уокеры затаили дыхание, когда к ним подошел посыльный от Гарольда.

— Я должен передать вам, мадам, что о мистере Руперте новостей пока нет, — произнес тот с резким индийским акцентом.

Флора не дрогнула, лишь сильнее сжала губы и продолжила наводить порядок на складном столике. Она передвигала чашки, наполняла сахарницы.

— Мистер Джонс пошел с первой спасательной командой. Мистер Брайант отослал его обратно. — Он то ли покачал, то ли покрутил головой.

— С мистером Брайантом все в порядке? — с тревогой спросила Айрис.

— Я не знаю, мисс Уокер. — Посыльный спешно ретировался.

Нед повернулся к Айрис и резко произнес:

— С Джеком все будет в порядке. Пойду поговорю с другими семьями. Они тоже нуждаются в том, чтобы их успокоили.

Девушка надула губы и заявила:

— Эти люди живут так каждый день. Нельзя сказать, что опасность для них является чем-то неожиданным.

— Немного немилосердно, тебе не кажется?

— Ты прекрасно понимаешь, о чем я, Нед. Эти люди знают, что такое шахтерская жизнь. Они принимают последствия.

— «Эти люди»? Айрис, британцы и англо-индусы…

— Почему ты разделяешь их? Ты забыл, что мой отец такой же британец, как и ты?

Синклер так поразился, что мог лишь смотреть на нее, потом сказал:

— Нет, вовсе нет. Мы все равны, Айрис, включая индийцев.

— Да, ты прав. — Ее лицо смягчилось. — Пожалуй, мы чересчур разнервничались, эмоции разгулялись. Прости.

Нед положил руку ей на талию. Несмотря на жару, ощущение теплоты ее тела было ему приятно. Внезапно все опять стало неважно, кроме его любви к ней и желания сделать ее счастливейшей женщиной в Полях.

— Айрис, давай вместе пойдем и поговорим с индийскими семьями, попытаемся по мере сил успокоить их.

— Нед, я не…

— Ты сможешь. — Он взял ее за руку. — Они запомнят твою доброту — и я тоже.

Айрис позволила ему подвести себя к людям. Приняв бодрый вид, она беседовала с индийскими женщинами, даже говорила на ломаном тамильском. Нед, довольно неплохо освоивший язык, часто удивлялся тому, сколь немногие из британцев брали на себя этот труд.

С момента прибытия в Поля они с Джеком практиковались в языке при любой возможности, развлекали посыльных и чокр, требуя, чтобы те разговаривали с ними только на тамильском. Ему понравилось, что Айрис последовала его примеру. При этом Синклера беспокоила лишь одна мысль. Было заметно, что на этом языке ей привычнее давать указания, чем спрашивать о состоянии здоровья и благополучии.

По мере того как они углублялись в толпу индианок, их окутывал все более насыщенный аромат пряностей и сандалового дерева. Когда загрубевшие ладони обхватывали его руку, многочисленные стеклянные и золотые браслеты еле слышно позванивали. Он исполнялся смирением от мягких благодарных поклонов и приглушенных голосов, в которых звучала не только тревога, но и надежда.

Внезапно ему захотелось очутиться внизу, рядом с Джеком. Тот, по крайней мере, что-то делает. Нед бросил взгляд на вершину холма. Там, эфемерная в лунном сиянии, стояла Канакаммал, одинокая и отчужденная.

Айрис ее тоже заметила.

— Опять та женщина. Ты говорил, у нее кто-то пропал?

— Нет. Канакаммал пришла, чтобы разузнать про Джека.

— Она ведь его почти не знает?

— Да, но взгляни на ее лицо. Девушка тревожится за него не меньше, чем мы. Пойду с ней поговорю.

— Подожди меня, — сказала Айрис.

Высокая женщина смотрела, как они поднимаются к вершине. В своем бледном сари, держась в стороне от света прожекторов, заливающего окрестности, она казалась видением.