— Очень просто, Айрис. Оставь для меня один танец.

— Такая ничтожная плата, — рассмеялась она.

— Получив ее, я почувствую себя богачом, — ответил он, предостерегаемый собственной интуицией насчет того, что ступил на опасную территорию.

— В таком случае, Джек Брайант, я вся твоя при ближайшей возможности потанцевать. Ты это заслужил.

Улыбаясь, она поднялась. Пульс у Джека участился при мысли о том, что он опять будет держать ее в своих объятиях.

Айрис подняла с пола какую-то посудину, завязанную в салфетку, подмигнула и сказала:

— Мама готовила. Исцеляет все.

— Отлично. Спасибо.

— Я приду опять, — произнесла девушка, наклонилась и легко прикоснулась губами к его щеке, чем немало удивила Брайанта.

— Я хочу, чтобы этот танец был в Бангалоре, Айрис. — Он схватил ее за руку. — У оркестровой эстрады в парке Каббон.

— В Бангалоре?

— Пообещай мне. — Несмотря на то что она стала встревоженно осматриваться, Брайант не отпускал ее ладонь, затянутую в перчатку. — Я хочу потанцевать с тобой без того, чтобы над душой висела вся твоя семья.

Она посерьезнела.

— Я… я вряд ли смогу это сделать.

— Да ладно. Ведь ты же мне должна?

— Я не люблю иметь долги. Один танец?..

— Один танец, в Бангалоре, без семьи.

— Хорошо, — наконец уступила она. — Обещаю, но после этого долг будет считаться заплаченным.

Две недели спустя, с гораздо более подвижным плечом и существенно лучше себя чувствуя, Джек вернулся к себе в дом на холме у Марикуппама. Слуги украсили веранду гирляндами из свежих ароматных цветов. Брайанта окутало головокружительное благоухание. Много было и других цветов, которые позже разместят по небольшим алтарям, воздав таким образом благодарность небесным силам за выздоровление и возвращение Джека.

По инициативе Гангаи все домашние — мали, мальчик-чокра, новый садовник, две служанки и он сам — выстроились на веранде и приветствовали хозяина. Все они захлопали, когда он показался из автомобиля Гарольда Уокера, а следом за ним вышел Нед.

Джек пожал руку каждому. Канакаммал смотрела вниз, когда он легонько взял ее за руку и тут же отпустил. Простое розовое сари с густо-алым чоли [29] не слишком скрывало ее великолепную фигуру. Джек сознательно отвел глаза, чтобы не смотреть на молочную смуглость ее талии.

— Спасибо за прекрасную еду, Элизабет, — сказал он. — Каждый раз я с нетерпением ждал нового блюда. Не сомневаюсь, именно из-за этого мои силы так быстро восстановились.

— На здоровье, сэр. — Она кивнула, но не подняла на него взгляда.

Вскоре друзья уже беседовали наедине на веранде.

— Значит, завтра на работу, Джек?

— Жду не дождусь.

— А как же перевязь?

— Справлюсь, я ведь только руковожу людьми. К тому же плечо сейчас гораздо лучше. Я даже планирую на выходные съездить в Бангалор.

— Зачем? — Нед пригубил крепкого сладкого кофе с молоком, поданного Гангаи.

Джек потянулся за приготовленной Элизабет горячей острой закуской — шариками из картошки и лука, тут же почувствовал пожар во рту и неразборчиво произнес:

— За мотоциклом.

— Боже, так ты серьезно! Я думал, это было в бреду. Или от морфия.

— Нет, отныне я намерен только ездить, — рассмеялся Джек. — В один прекрасный день я куплю машину, но начну с мотоцикла. — Он вытер губы накрахмаленной салфеткой.

На него произвело впечатление, до какой степени его слуги обо всем позаботились.

— Как обстоят дела с Беллой? Вот-вот приедет?

— Я поеду встречать ее завтра. Очень хочу ее увидеть. Трудно поверить, что она в самом деле будет здесь и познакомится с людьми, которые для меня так много значат.

— У меня сложилось впечатление, что ты надеешься уговорить ее остаться.

— Надеюсь, Джек. Таков мой план. Так что я призываю на помощь всех. Гренфеллы очень щедры и благородны, но она для меня единственный родной человек. Я хочу, чтобы сестра полюбила Айрис, а та — ее, и надеюсь, что Белла захочет остаться с нами.

— А она, само собой, не имеет представления о твоих лукавых замыслах.

— Выбирать все равно ей, понравится мне ее решение или нет. После всех тревог, связанных с Рупертом, она станет глотком свежего воздуха.

— Он поправится.

— Я слышал, ты был очень добр к нему в больнице, навещал каждый день, вселял бодрость духа.

— Я обрадовался, когда стало ясно, что он пошел на поправку. — Джек вспомнил, как тщательно уходил от случайных встреч с Айрис и Недом, заходившими в палату Руперта.