Оба были с головы до ног в крови. Канакаммал помедлила, глядя на Брайанта. Всю эту ночь она взывала к нему в своих молитвах, мысленно представляла себе, что движется к нему, находит его, призывает держаться, следовать за ней в безопасное место.

И вот он здесь. Она нашла его, а он — ее.

Канакаммал закричала, подняла тревогу, размахивая руками. Она знала, что Уокеры уже перестали надеяться. Им следовало бы иметь больше веры.

Она не сомневалась в том, что человек, лежащий рядом с ее хозяином, — пропавший сын Уокеров. Дрейк гораздо старше, мужчина же, замерший возле Брайанта, молод.

Начали сбегаться люди.

Симпатичный молодой Эдвард Синклер одним из первых отреагировал на ее крики. Посреди разыгравшейся истерии он бросился к выходу из шахты, на который она указывала, помедлил мгновение и многозначительно посмотрел на нее. Канакаммал кивнула ему один раз, выражая их общее облегчение, потом повернулась и двинулась вниз по холму.

В дальнейшем Флора Уокер описывала это событие как воскрешение из мертвых. Первым до спасенных добежал Нед, сразу за ним нагрянула семья Уокер, испуская радостные вопли. Лишь через некоторое время до них дошло, как тяжелы ранения Руперта.

Джек из этого мало что запомнил. Как только они выбрались на поверхность, он моментально потерял сознание. Воспринял лишь ласкающее прикосновение ветерка к коже, заметил, что закончился мрак. Еще Брайант не забыл, как уже на подходе к поверхности призывал Руперта сохранять сознание, держаться и смотреть наверх. Он хотел, чтобы бедняга увидел свет, струящийся из узкого запасного ствола. Ему самому казалось, что это взгляд Бога, с улыбкой взирающего на них. Они застали рассвет, успели пробиться к нему прежде, чем их настигла вечная ночь.

Сейчас Джек сидел на госпитальной койке, рука на перевязи, весь в бинтах. Каждый сантиметр его тела ныл от боли.

Гарольд Уокер, который перед этим лично занимался его ранами, присел на край кровати.

— Как ты себя чувствуешь?

— Болит, — прохрипел Джек голосом, наводящим на мысль о наждачной бумаге, которой отдирают засохшую краску.

Доктор кивнул, по-доброму улыбнулся и сказал:

— Позволь мне привести перечень твоих повреждений. Он впечатляет.

— Я, наверное, и сам смогу догадаться. — Джек скривил губы. — Ребра?

— Сломаны несколько. Растяжение плеча, если судить по тому, как ты кричал, когда мы тебя переворачивали. Спина сплошь в ушибах.

— От оползня во время последующих толчков.

— У Руперта таких синяков нет. Ты прикрывал его собой?

— Не помню, — отвечал Брайант.

Глаза Уокера сузились. Он понял, что Джек скромничает.

— У тебя серьезная дегидратация. Мы поставили тебе капельницу. Потерпи. Я представления не имею, как ты все это выдержал, пока нес моего сына. Чудо, что вы оба уцелели.

— Как Руперт?

— Не в таком цветущем состоянии, как ты, но он боец, Джек. Сын выкарабкается.

— А как его рука? — проскрипел Брайант, с тревогой ожидая ответа.

— Мы ампутировали ее несколько часов назад. — Стараясь скрыть дрожь в губах, доктор Уокер отвернулся и кашлянул. — Теперь рана очень чистая. Он научится жить с одной здоровой рукой.

— Он в сознании? — Джек предвидел это, но все же новость резанула его.

— Пока еще нет. Руперту понадобится время, чтобы приспособиться.

— А как его нога?

— Лодыжка была раздроблена. Ее удалось сохранить, но, думаю, он будет хромать. Впрочем, когда потеряна рука, что такое хромота? — Эта попытка философского подхода не удалась, слова прозвучали глухо и печально.

— Он потерял много крови?..

— Да, много. Наложив жгут, ты спас ему жизнь, Джек.

— Любой сделал бы это.

Уокер помолчал, потом заметил:

— Не уверен, что это так. Руперт для тебя был человек более или менее посторонний, да и наша семья тоже не слишком любезно обходилась с тобой. Мы всегда считали, что твое влияние опасно для Неда, дорогого для нас человека… А недавнее проявление интереса к тебе со стороны Джеральдины лишь усугубило эту холодность.

— Доктор Уокер, она…

— Джек, ты не должен объяснять. Я знаю, ты ничего не добивался. Это ее проблема, не твоя. Мы многим обязаны тебе за мужество, силу, стойкость и силу воли.

— Доктор Уокер, мы поддерживали друг друга. Там ничего не было видно, но Руперт даже в полном мраке знал, как найти вход в другой туннель.

— Он внимателен к деталям, — кивнул Уокер. — Но суть в том, что ты решил остаться с ним, рискнул своей жизнью ради нашего сына. Я хочу понять, почему ты это сделал.