— Не надо что? Говорить правду? Я, по крайней мере, не лгу. А ты собираешься построить семейную жизнь на фундаменте лжи.

— Не говори так. — До этого момента она держала его под руку, а тут убрала ладонь. — Ты не имеешь права. Ты его лучший друг. Как ты можешь так с ним поступать?

Джек остановился, посмотрел ей в глаза, в самую глубину, и спросил:

— А почему еще ты можешь здесь быть, Айрис, если не потому, что хочешь быть со мной?

Она дала ему пощечину. Шок от этого инстинктивного поступка был так силен, что она в ужасе прикрыла рот ладонью.

— Прости, Джек. Я… Я…

Челюсть у него заходила взад-вперед.

— Наверное, я это заслужил. — Он потянул ее к скамейке. — Давай присядем.

Двигаясь словно в тумане, она позволила усадить себя. Ей не верилось, что она только что это сделала, причем среди бела дня. Айрис повернулась к нему. Ее почти тошнило.

— Джек, у тебя на щеке отпечаток моей руки.

— Что ж, хоть это у меня есть.

— Перестань, пожалуйста. Нельзя разгуливать в таком виде.

— Я буду носить это как почетную медаль.

— Белла увидит и…

— Меня волнует не Белла, а только ты! Пошли.

— Куда?

— Куда-нибудь, где мне помогут избавиться от этой отметины.

Он подозвал экипаж, дал вознице адрес и попросил ехать быстро. Прошло всего несколько минут, и Айрис узнала район, иногда называемый Вестуорд-Хо.

— Здесь моя старая школа, — рассеянно заметила она, оглядываясь на высокие ворота женского учебного заведения.

Заплатив вознице, Джек провел девушку в сад перед большим красивым домом.

— Господи! Я знаю людей, которые раньше здесь жили, хорошо помню мостки, лесенки и ворота. Мне знакомо это крыльцо!

— В самом деле?

— Да. Хозяин был военный. Кажется, тоже доктор.

— Входи. — Он протянул руку, помогая ей войти. — Я попросил агента по продаже оставить дом открытым, чтобы можно было осмотреть его. — Брайант ввел Айрис внутрь.

— Ой, Джек! — произнесла она, оказавшись в помещении. — Посмотри, какой чудесный терракотовый пол. Здесь так прохладно.

— Позволь показать тебе дом, хотя, возможно, это ты должна была бы знакомить меня с ним. Из гостиной через эти двойные двери можно попасть в просторную столовую. На той стороне холла еще одна прихожая, дальше уединенная комнатка для отдыха, — объяснил он.

Стоя посреди коридора, она любовалась симметричными помещениями, отходящими от него.

Дом остался в точности таким, каким его помнила Айрис. Панели темного дерева и терракотовые паркетные полы.

— Здесь еще должны быть мозаичные окна…

— Они есть, но только в небольших проемах. Я люблю приглушенную элегантность.

— Чувствую запах трубочного табака.

Джек указал в сторону гостиной, и Айрис последовала за ним.

— Не хочу тебя огорчать, но доктор умер года два назад.

— Как жаль, — пробормотала она.

Застекленные створчатые двери вели на просторную заднюю веранду, что в свое время безусловно считалось оригинальным и роскошным. Джеку это подходило. Айрис позавидовала тому, что у него есть возможность приобрести дом.

— Так ты собираешься купить его?

— Уже купил, — сказал он.

Впервые за все время ей показалось, что Джек Брайант выглядит чуть глуповато.

— Ты шутишь.

— Я не мог ждать. Он мой.

— А как же вся эта мебель?

Джек неуверенно осмотрелся.

— Очевидно, продавец в ней не нуждается.

Айрис ошеломленно воззрилась на него.

— Но здесь есть чудесные вещи — диван, вон тот прекрасный сервант, хотя он больше подойдет, наверное, для столовой. Еще эта чудесная этажерка.

— Я знаю. Что тут скажешь? Мебель разбросана там и сям. Тебе нравится этот дом?

— Джек, безумно! Какой ты везучий! Я отдала бы все за то, чтобы жить в таком прекрасном доме!

— Все? — Джек взглянул на нее так, что у Айрис перехватило дыхание.

Его лицо было очень серьезно.

— Он может быть твоим, если ты захочешь, — тихо произнес он.

Прищурившись, Айрис ответила притворно-разгневанной миной и двинулась перед Джеком в направлении центрального холла. Они шли по истертому ковру с великолепным индийским узором. В свое время он, наверное, стоил небольшого состояния, но теперь местами истрепался.

— Если память меня не обманывает, при этом доме должен быть чудесный сад, — легко, словно летя на какой-то волне, произнесла девушка. — В нем росло высокое хлебное дерево.