— Пойдем взглянем.

Сперва он провел ее в уединенную комнату отдыха, оттуда, через еще одни двойные двери, — на веранду, с которой открывался вид на густой запущенный сад. Там и в самом деле росло хлебное дерево с крупными тяжелыми плодами.

Айрис издала негромкое восклицание. Она его узнала!

— Мы бросали плоды, кто дальше, — со смехом сказала девушка.

— Здесь надо немного приложить руку, — задумчиво произнес Брайант, окидывая взглядом буйную зелень.

— Все можно сделать быстро, — ответила она. — Взгляни на это огромное дерево манго. Какой великолепный дом с чудесным садом. Ты молодец, что купил его, я тебе завидую.

— Рад, что ты одобряешь, — улыбнулся Джек.

— Так что же ты намерен с этим делать?

— Пока не знаю. Сначала я хотел просто вложить во что-нибудь деньги. Военные ведь снимут дом в мгновение ока, поэтому я не слишком волнуюсь, что потратился. Но, поглядев на это сегодня с тобой, я подумал, что, наверное, стоит сохранить особняк для себя. Может, ты поможешь мне заново его отделать, вернуть ему былую красоту. Кто знает, возможно, он станет местом, которое я смогу назвать своим домом?

Он присел у низкой стены веранды, и в этот момент Айрис ощутила, как уязвим Джек Брайант. Он пользовался популярностью, но не имел близких друзей, не считая Неда, был одним из самых красивых и завидных женихов во всей Южной Индии, но при этом жил тихой жизнью в удаленном поселке. А кутил он, как однажды обмолвился Нед, по большей части в Бангалоре, подальше от злых языков, которых хватало в Полях.

— Ты одинокий остров, Джек.

— Мама, бывало, обвиняла меня в том же недостатке.

— Не знаю, недостаток ли это. Просто факт. — Девушку с непреодолимой силой тянуло к нему, и она прикоснулась к его щеке. — Прости. Теперь пятно гораздо бледнее.

Он накрыл ее руку своей, большой, перевернул ладонь и нежно поцеловал. То же самое всего несколько дней назад делал Нед, но действия Джека были гораздо более чувственными, губы несравненно мягче. Его нежность и эта неожиданная хрупкость растопили ее сопротивление. Последние остатки здравого смысла взывали к ней, требуя, чтобы она отшатнулась от него. Вместо этого Айрис придвинулась ближе, а он уже был готов, раскрывал объятия. Притянув ее к себе так, что она оказалась у него между коленями, Джек зарылся лицом ей в грудь и обхватил ее талию здоровой рукой.

Девушка не могла сопротивляться. Роняя слезы вины, она все же не в состоянии была разорвать эту связь, начала гладить его густые волосы, наклонилась еще ближе. Его тело пришло в движение, заскользило вверх, он встал, высвободил руку из перевязи и обхватил ее лицо своими большими ладонями.

Джек не сделал паузы, не стал ждать разрешающего взгляда, Просто наклонился и очень нежно коснулся ее губ своими. В этом не было никакого колебания. Он не торопился, но и не останавливался, чтобы убедиться, что можно продолжать. Брайант просто обнял ее еще крепче, и Айрис почувствовала, как в ней воспламеняется страсть. Начиная с этого момента она была уже не в силах остановиться, даже если бы захотела.

Они целовались и целовались, пока Айрис не утратила всякое ощущение времени и места. Она чувствовала мужские руки. Они гладили, сжимали Айрис, но центром ее существа стали теперь его губы, язык, дыхание. Она сходила с ума. Прикосновения Джека вызывали головокружение, делали ее почти невменяемой от желания.

Если бы Брайант в конце концов не разорвал объятия, она вряд ли смогла бы это сделать. Внезапно его губы отдалились, и она остро ощутила эту потерю. Айрис дышала отрывисто и поверхностно. Ее губы распухли, но она не слышала ни пения птиц, ни человеческих голосов, ни случайных сигналов автомобилей. Ни один из этих обычных, привычных звуков не отражался в ее сознании, до нее доходил только его голос.

— Не могу сказать, что сожалею, — хрипло произнес Джек и прижался к ней лбом. — Но еще немного, и я уже за себя не отвечал бы.

Когда она наконец ответила, ее голос прозвучал так же хрипло:

— Ненавижу себя.

— Не надо. Это я виноват во всем.

— Нет. Я считала себя сильной, а на самом деле так же слаба, как любая другая женщина, на которую ты положил взгляд. — Она издала сдержанное рыдание, полное бесконечной горечи.

Брайант притянул девушку к себе, прижал к широкой груди, словно чтобы утишить ее гнев и горе. Она предпочла бы, чтобы Джек на нее рассердился, но он был мил и ласков. Именно эта нежность обезоруживала ее. Айрис не сомневалась в том, что с легкостью отвергла бы его, прояви он хоть толику грубости, нетерпеливость в страсти. Но только не это. Не мягкую, уязвимую его сторону.

Он целовал ей волосы, прикасался губами к ушам, а потом зарылся лицом в шею и пробормотал:

— Я, наверное, влюбился в тебя еще до того, как мы встретились.

— Что? Как?

— Нед показал мне твою фотографию. — Тихонько засмеявшись, Джек опять обхватил ее лицо ладонями и нежно, быстро поцеловал. — На ней ты еще ребенок. Лет, наверное, четырнадцать. Нечеткое семейное фото, на котором ты обнимаешь отца за шею.

— Я помню этот снимок. — Она улыбнулась.

— В твоем взгляде на этой фотографии было что-то такое, что привлекло мое внимание и не отпускало. Я в первый раз увидел тебя на танцах и утонул в твоих темных глазах, а понял, что люблю тебя, когда ты рассказала мне свою тайну. А Неду уже известна правда?