Он не соблазнял, не принуждал ее. Она отдалась ему по собственной воле. Брайант знал, что Айрис была бы его, если бы не Нед. Но по мере того как дни проходили, а известий от нее все не было, он падал духом.

Джек не в силах был больше лежать и в сотый раз передумывать эти мрачные мысли, поэтому встал. Слишком рано, учитывая, что он всего лишь несколько часов как вернулся со смены, но, может быть, удастся доспать позже. Сейчас Брайант был бодр как никогда и так злился, что не мог даже задремать. Распахнув ставни, он прищурился, прикрывая глаза от яркого утреннего солнца, и заметил чашу со свежей смесью ароматных лепестков. Он не мог понять, раздражен или тронут таким вторжением Элизабет в его частную жизнь.

Джек отправился по коридору в поисках Гангаи. Ему хотелось чаю. В кухне он обнаружил Элизабет. Скрестив ноги, она сидела на полу перед гранитной плитой. На ней лежали какие-то кусочки, чувствовался запах чеснока, лука, имбиря. Она приготовляла зеленую пасту, наверное, из кориандра. Вторым, маленьким и гораздо более гладким, куском гранита она водила по первому, и в результате этих ритмичных движений трава очень быстро превращалась в ароматную массу.

Ошеломленная девушка подняла на него глаза. Джек редко заглядывал в кухню. Сейчас, прокравшись незаметно, он стоял в дверном проеме, полураздетый, небритый, с мутными глазами.

— Я ищу Гангаи.

— Он и Наматеви пошли на рынок, сэр. Мы не ожидали, что вы проснетесь так рано.

— Я тоже не ожидал.

Она грациозно сменила позу. Джек сравнил ее движения с извивами сильной змеи. Пальцы у нее блестели от сока кориандра, но золотистое сари сохраняло безукоризненную чистоту.

— Могу я подать вам чаю, сэр? Может быть, завтрак?

— Спасибо. Пожалуй, овсянку. Пойду умоюсь.

Она хмуро, не мигая глядела на него, пока он не повернулся и не пошел по коридору, остро ощутив свою неопрятность и почему-то чувствуя себя мальчишкой, которого отругали.

Когда Джек принял душ и побрился — впервые за три дня, — ему стало лучше. Дело шло к полудню, но на веранде, обращенной на запад, было достаточно прохладно. Он любил это время года. После муссонных месяцев ноябрь приносил с собой относительно прохладные дни и сухость. Так будет до сентября, когда дождь идет почти каждый день.

Появилась Элизабет с овсянкой и чайничком. В кашу она добавила измельченные бананы, сбрызнула ее золотистым сиропом.

— Я вам приготовила и доса. Вы недоедаете.

— Ты как мать, — кисло улыбнулся он.

— Если вы сляжете и погибнете от недоедания, я лишусь работы.

Доса пахли соблазнительно. С наслаждением откусив хрустящий блинчик, он ощутил бархатистый вкус картофельной начинки. Язык Джека воспринял остроту ароматного кокосового чатни, пряный взрыв словно вернул его из страны мертвых.

После возвращения из Бангалора питание Брайанта в основном составлял джин, изредка — какая-нибудь закуска, кушанья же, приготовленные Элизабет, по большей части возвращались на кухню нетронутыми.

— Меня удивляет, что мои отказы тебя не останавливают, Элизабет.

— Моя еда победит вашу волю, сэр.

— Овсянка по сравнению с этим определенно кажется безвкусной, — рассмеялся он.

На ее лице мелькнула краткая, неуверенная улыбка.

— Я купил дом в Бангалоре. Ты не отказалась бы поехать со мной туда?

— Вы покидаете Поля, сэр? — В ее словах прозвучало разочарование.

— Не знаю. Думаю… что обстоятельства потребуют. — Он знал, что говорит непонятно, и вздохнул. — Не уверен. Может быть, я даже уеду из Индии.

— Вернетесь в Англию?

— В Корнуэлл, на родину. — Ему было приятно произносить это слово. — Я скучаю по ней.

— Вы это сказали о месте, где родились, или о женщине?

Он застыл с вилкой, не донесенной до рта, и сказал:

— От тебя, как я посмотрю, трудно что-то скрыть.

— Я внимательная.

— У тебя есть ухажеры, Элизабет? Ты обещана кому-нибудь? Здесь у вас ведь так принято?

— В нашей семье так не принято, сэр. — Она нахмурилась. — Какая-нибудь семья может вести переговоры с моими родителями, но решение остается за мной.

Джек поднес к губам чашку свежезаваренного чая.

— Рад за тебя. Восхищаюсь таким подходом. Меня всегда смущало, что браки у вас часто заключаются по меркантильным соображениям, а не по любви.

— На Западе многие женятся и выходят замуж просто ради удобства и денег. В Индии, по крайней мере, семьи вначале серьезно обдумывают, смогут ли поладить друг с другом. Деньги принимаются в расчет, но не только они. Я каждый день встречаю здесь белых женщин, сэр, которые готовы выйти замуж ради одного только статуса.