Брайант представил им различных людей, играющих ту или иную ключевую роль в функционировании шахт: охранников-пенджабцев, англо-индусов, наземных работников, обязанности которых заключались в регистрировании каждой поднимающейся или опускающейся клети, в особенности же вагонеток с кварцем, направляемых по рельсам к дробилке. Там гигантские молоты разбивали куски породы и стоял такой грохот, что невозможно было говорить. Экскурсанты просто в изумлении смотрели на все это, а потом вслед за Джеком двинулись дальше, по другим помещениям и залам, в которых осуществлялись различные стадии технологического процесса выработки золота из руды.

Вход рабочим-индийцам сюда был строго запрещен, в основном функционирование этого участка шахты осуществлялось усилиями англо-индусов. Экскурсия завершилась на обогатительной станции, где золото после всех операций выгружали на «джеймсы», вибрирующие столы, где металл освобождался от примесей и грязи. Такой стол имел волнистую поверхность и был снабжен небольшими отверстиями. При тряске тяжелое золото выпадало сквозь них, грязь же оставалась на поверхности и удалялась.

Визит закончился в плавильной, где жидкое золото разливалось по формам. Охлажденные слитки клеймили и отправляли из Золотых Полей.

На всю экскурсию ушло почти три часа, но на следующий день Джека очень и очень за нее похвалили. Для него же это было не более чем развлечение. Он любил свое дело, гордился им и все это время практически не думал об Айрис.

Плечо уже болело меньше. Еще пара недель — и Джек будет как огурчик. Как-то в выходной он посвятил вторую половину дня организационным делам, связанным с новым магазином. Сначала надо переоборудовать заднюю часть дома. Брайант также приступил к переговорам, связанным с будущим снабжением, и остался ими чрезвычайно доволен, так что к вечеру, куря на веранде, он уже был спокоен, хотя и не в полном ладу с самим собой, однако с нетерпением ожидал субботних танцев. Джек не получил формального приглашения, и партнерши у него тоже не было. Он собирался туда отправиться просто потому, что знал: там будут Уокеры. Ему необходимо увидеть Айрис. С того дня в Бангалоре миновало почти четыре недели.

Новый смокинг доставили, белоснежную сорочку выгладили, а туфли отполировали так, что Брайант мог видеть в них собственное отражение. В этом Гангаи преуспел, чего нельзя было сказать о его попытках найти новую служанку.

— Как это — никого нет? — раздраженно осведомился Джек, когда понял, что ужин его дворецкий опять готовил сам.

— Я старался, сэр. Прямо сейчас нет подходящей девушки, но на следующей неделе служанка, которая умеет готовить, у вас будет. Обещаю.

Джек по опыту знал, что готовить Гангаи не умеет.

— Отнеси это своей семье. Я, пожалуй, перехвачу что-нибудь в клубе.

Подъезжая к клубу, на этот раз гораздо тише, он заметил, что в окнах дома Уокеров горит яркий свет, оттуда доносятся голоса, женский смех и время от времени — раскаты мужского хохота. Он медленно катил на своем мотоцикле, пока не остановился вовсе, укрывшись в тенях на противоположной стороне улицы. Брайант представил себе Неда среди этих людей и в то же мгновение почувствовал себя отрезанным от жизни большинства обитателей Полей. Самыми активными членами сообщества были англо-индусы, но он не чувствовал себя среди них своим, редко показывался на вечеринках и втайне завидовал Неду, умевшему найти подход к самым разным людям. Несмотря на свойственную ему спокойную манеру поведения, Синклер пользовался популярностью и уважением, его любили как британцы, так и индусы. В жизнь англо-индусов он тоже вписался.

Нед никого не задевал и обладал завидной способностью добиваться от местных чего угодно таким образом, что человек даже не ощущал, что ему что-то приказывают. Именно этим качеством своего старого друга Джек больше всего восхищался, но сам так не мог. Он подумал о том, как обращался с Элизабет. Она заслуживала лучшего отношения, но, как это бывало и с другими женщинами, Брайант опять продемонстрировал незавидную тенденцию портить отношения своим поведением, разрушающим его самого. Он знал, что она была одним из немногих людей в его жизни, которые проявляли искреннюю заботу о нем, несмотря на, казалось бы, непоколебимую решимость Джека сделать так, чтобы относиться к нему с симпатией было невозможно.

Нед намекал, что отношение девушки — не просто симпатия, но Брайант не был согласен с таким мнением. Когда он видел ее в Доме, на лице Элизабет почти не бывало другого выражения, кроме неодобрения. Он вспомнил, как Нед заступился за нее за ужином, и понял, что друг был прав. Пожалуй, Джек и в самом деле регулярно обижал ее своим пренебрежительным отношением. Она часто осуждала его, но внутренний голос напомнил, что ведь по справедливости.

У Уокеров, похоже, была вечеринка. Может быть, Джеральдина знакомила с семьей своего нового кавалера или, что вероятнее Руперт наконец-то стал покидать пределы своей комнаты и пригласил невесту в дом познакомиться с Айрис. Джек почувствовал укор совести за то, что со дня выхода из больницы не навещал Руперта. Вряд ли теперь его когда-нибудь будут привечать у Уокеров. Ну и пусть. Благодаря одиночеству он силен и независим или же просто убедил себя в этом.

Плавно заведя мотор, Джек отъехал в темноте и включил фару только тогда, когда оказался на изрядном расстоянии от дома Уокеров.

В субботу утром Айрис, разбирая чемодан, обнаружила вечернее платье, о котором совершенно забыла. Тщательно упакованное в атласный чехол, оно выпало во всем своем бледно-розовом великолепии. Глубокое декольте и короткие рукава были в прошлое лето последним писком лондонской моды, и Айрис провела много вечеров за шитьем, усвоенным ею от матери.