— Ты права. Что касается меня, то я женился бы только по любви.

— А вдруг эта женщина не предназначена вам, несмотря на ваши чувства?

Он швырнул чашку на поднос. Она разбилась, чай залил доса, вилка упала на доски веранды.

— Кто ты такая, чтобы задавать мне вопросы?

Она вздрогнула, но не отступила, стояла на прежнем месте, довольно далеко, если на то пошло, как можно дальше от него. Но девушка по-прежнему возвышалась над ним, сидящим в камышовом кресле и задыхающимся от ярости.

— Я никто, сэр.

— Вот это верно. Никто. — Он встал. — Кто дал тебе право?

— Наверное, это то же самое право, по которому вы высказываете замечания по поводу моей жизни, сэр.

— Ты моя служанка!

— Но не ваша рабыня, — поправила она, и ее глаза приобрели цвет туч, насыщенных дождем. — Я служу у вас. Работа мне нравится. Но вы, британцы, считаете себя намного лучше, умнее нас. Кстати, я с легкостью говорю на вашем языке, а вы не в состоянии произнести даже мое имя.

— Чего ты от меня хочешь? — внезапно взревел Джек. — Я все время чувствую, что ты чего-то ждешь.

Она покачала головой и молча потупилась.

— Скажи это! Как твой работодатель я требую, чтобы ты сказала, что бы это ни было. Какой огонь горит в твоем осуждающем взгляде?

Она подняла глаза. Дождевые облака разразились грозой, но голос, как и раньше, звучал спокойно.

— Она не сделает вас счастливым, как и вы ее. Вы слишком похожи друг на друга, оба чересчур жадные, привычные к тому, чтобы все шло по-вашему. Вам нужен кто-то, кто будет все время давать, и ей требуется то же самое, потому что вы оба из тех, кто берет.

Джек молчал, он просто остолбенел. Ее слова были сильнее его гнева. Они прорезались сквозь боль и решимость заполучить Айрис во что бы то ни стало, проникли туда, где еще оставались остатки разумной мысли, и там нашли отклик. Он хотел отмахнуться от истины, швырнуть в девчонку поднос. Вместо этого Брайант лишь сжимал и разжимал кулаки, сгорая от ненависти за то, что она видит его насквозь.

— Нед Синклер, по-твоему, может дать ей все, в чем она нуждается?

— Не мне об этом судить.

— С чего бы вдруг не тебе? Договаривай. Ответь мне. Нед Синклер — то, что ей надо?

— Он ваш лучший друг, сэр. Загляните в собственное сердце.

— Убирайся прочь. Вон из моего дома!

Звон колокольчиков сказал ему, что она ушла.

Наверное, девушка отправилась на рынок за сестрой и рассказала ей обо всем, потому что позже Гангаи вернулся с покупками один. Кто-то на велосипеде ехал вверх по холму, но Джек был слишком рассержен, чтобы обратить на это внимание.

— Прошу прощения, что заставил вас ждать, сэр.

Джек рассеянно кивнул.

— Ты слышал, что я избавился от нашей служанки?

— Да, сэр.

— Не надо смотреть на меня таким взглядом, Гангаи. Подыщи другую.

— Да, сэр.

Не успел кто-либо произнести и слово, как появился гость Это был Нед.

Брайант внутренне вздохнул.

— Джек, можно поговорить с тобой? Недолго, наедине.

Ни к чему было гадать, о чем пойдет разговор. В последний раз они виделись много дней назад, — если быть более точным, тогда, когда Синклер приходил сюда со своей приставучей сестрицей. Но одного взгляда на искривленные губы Неда было достаточно, чтобы понять, о чем пойдет речь. Он предоставит Неду играть в разговоре первую скрипку.

— Хорошо, пошли. Нам подадут кофе. Я сегодня выхожу в ночь, так что…

— Я не задержу. Не беспокойтесь о кофе, Гангаи, — неловко произнес Нед. — Разговор будет короткий.

— Хорошо. — Джек жестом пригласил Синклера на веранду. — Так в чем дело?

— Уверен, ты догадываешься, — начал Нед. Он прислонил велосипед к нижней ступеньке, но не стал подниматься, а лишь прижался к столбику. — Белла уехала.

— Вот как?

— Я посадил ее на вечерний поезд на Мадрас почти неделю тому назад.

— Очень жаль.

— Они с Айрис рассорились.

Джек кашлянул.

— Жаль, конечно, но женщины, в особенности молодые и хорошенькие, частенько бывают стервозными, Нед.

Тот проигнорировал это замечание.

— Знаешь, из-за чего?

— Представления не имею.

Друг неуверенно посмотрел на него.

— Из-за тебя.

— Из-за меня? — Брайант пытался говорить с искренним удивлением.

— Не надо. Пожалуйста!.. Все думают, что я ни о чем не догадываюсь, слеп и глух.