— Осуждаешь меня?

Канакаммал поднялась характерным для себя образом, словно перелилась из одной позы в другую, и ответила:

— Мое мнение не имеет значения.

— Но я хочу его услышать, — потребовал он.

— В последний раз, когда я сказала то, что думала, вы меня прогнали.

— Больше я этого не сделаю. Мне слишком тебя недоставало. — Под воздействием алкоголя Джек говорил то, чего обычно не сказал бы. — Я желаю знать твое мнение.

Она повернулась к нему лицом, воззрилась немилостивым взглядом и заявила:

— Это всего лишь краткое забвение ваших горестей. Завтра утром они опять будут здесь. Эта женщина по-прежнему останется замужем за мистером Синклером.

— Знаю, — печально отозвался он.

Ей, по-видимому, известно про него все.

— Вам так важно жениться?

Он рассмеялся, помахал бутылкой и ответил:

— Нет, но любому мужчине нужна жена.

— Тогда найдите себе другую.

— Я хочу Айрис.

— Думаю, вы слишком привыкли получать то, что хотите.

Неуверенно, с бутылкой в одной руке и стаканом в другой, Джек поднялся с дивана и развел руки в стороны. Джин из стакана выплеснулся на стену, но он не заметил этого.

— Так кто же? Кто захочет жить со мной?

Она потупилась.

— Насколько я могу судить, большинство одиноких женщин в Полях были бы рады вашему вниманию, сэр.

— Откуда тебе это известно?

— От покупателей. Они говорят при нас все, потому что считают индийцев глупыми.

— Нет уж, ты далеко не глупа. Более того, осмелюсь утверждать, что ты самая умная, раздражающе мудрая женщина из всех, которых я когда-либо встречал. Хотя и совсем простая! Я пьяница и, само собой, распутник. Я ни на что не годен, и скоро это станет очевидным для любой девушки.

Канакаммал обратила к нему лицо, и даже сквозь тяжелый хмель этот ледяной взгляд обжег его. Такое презрение ранит. Неужели он не имеет права на то, чтобы его не унижали хотя бы в собственном доме? Но в глубине ее глаз было что-то еще, непонятное для него.

— В таком состоянии вы никому не нужны, — произнесла девушка, поразив его своей смелостью.

— Выпьем за это. — С этими словами Джек залил в глотку то, что осталось в бутылке, и не подумав о бокале. — Знаешь, а мы ведь с тобой друг другу подходим.

Она молча следила за его жестами.

Он ткнул в нее пустой бутылкой и рыгнул.

— Для тебя никто не хорош, а я ни для кого. — Джек рассмеялся, довольный собственной словесной игрой. — Давай поженимся. Тогда я хотя бы буду хорошо питаться!

Она сохраняла полную неподвижность. Даже браслеты не позванивали.

Довольный Брайант кивнул.

— Точно, так и сделаем. Поженимся. Покажем Айрис Уокер и этой сволочи — ее мужу, что ни один из них мне не нужен. — Его взгляд затуманили утешительные видения. — Так как, ты говоришь, тебя зовут?

— Канакаммал.

Он предпринял очередную жалкую попытку произнести это имя и сдался:

— Нет, язык не поворачивается. Пускай останется Элизабет. Элизабет Брайант — звучит хорошо. Ну, пошли же, одевайся.

— Давайте я отведу вас в постель. — Она поставила метлу на пол.

— Э-э, нет, лиса, еще не время. — Джек шутливо погрозил ей пальцем. — Это будет позже. Сперва надо поговорить с твоим отцом.

— Вы не…

— Не указывай, что мне делать, а что нет. Я тебе противен?

Он не был уверен, что она поняла слово, но значение вопроса девушка точно уловила и покачала головой.

— Странно! Я себе противен.

— Я отказываюсь выходить за вас замуж, — твердо произнесла она.

— Ага, понятно. Даже собственная служанка, когда я предлагаю ей все мое земное достояние… даже она не желает выходить за меня замуж.

— Я отказываюсь выходить за вас замуж сегодня, когда вы в таком состоянии. Завтра утром, если вы не забудете, можете снова задать этот вопрос.

Девушка не стала дожидаться ответа. Она оставила его одного. Брайант покачивался посреди гостиной и не понимал, что сейчас произошло.

Джека разбудила громкая ссора попугаев на дереве за окном. Он приготовился к тошноте и мучительной головной боли, с трудом поднялся с постели, принял холодный душ и с удивлением обнаружил, что чувствует себя весьма неплохо.

«Странно», — подумал Брайант, приглаживая перед зеркалом волосы.

На нем были серые «оксфордские» свободные брюки и простая белая сорочка с открытой шеей. Он выглядел абсолютно нормально, но внутренне чувствовал себя так, словно его вот-вот опять повлечет за собой лавина горя. Джек не знал, как прогнать отчаяние.