Если его обвинят в убийстве, как это скажется на Айрис, на семье Уокеров, на их нерожденном ребенке? Синклер будет гнить в тюрьме, зная, что его сын или дочь растет без убийцы-отца, отсиживающего срок за решеткой на Шешадри-роуд. Он хрипло, невесело рассмеялся, сообразив, что ведь тогда круг замкнется, потому что тюрьма находится всего в сотне ярдов от того места, где он провел свою первую ночь в Бангалоре.

Нед не желал умирать в индийской тюрьме, предпочитая покончить счеты с жизнью на своих собственных условиях. Постаравшись отбросить невеселые мысли, он свернул на территорию шахты, надеясь, что работа не оставит ему времени на размышления.

Джек опять начал работать по ночам, Нед же, как выяснилось, теперь выходил в дневную смену. Вчера Брайант ненадолго пересекся с ним во время пересменки и поразился тому, насколько тот осунулся. Нед был небрит, взгляд у него блуждал. Он как безумный твердил, что скорее покончит с собой, чем согласится сидеть в индийской тюрьме. Джеку это показалось полным бредом. Он был абсолютно убежден в том, что Неду не в чем оправдываться. Единственная причина, по которой полиция прислала им эти письма, заключалась в желании стражей порядка умилостивить разгневанную вдову.

Полиция располагала лишь показаниями слуги из «Бангалор-клаба», представляющими собой воспоминания семилетней давности. Джек не считал, что этого будет достаточно, чтобы убедить власти в необходимости заново открыть дело. Даже если они на это пойдут, все равно это будет слово Неда против слова Рамеша.

Брайант справился бы, да вот только Синклер, похоже, не в состоянии выдержать паузу. Нед вот-вот сорвется с катушек, так что необходима помощь.

«Будь я проклят, если позволю засадить себя как соучастника убийства», — думал Джек.

Он желал избавить Неда от тюремного приговора, но руководствовался также и собственными интересами.

Брайант поспешил в Ургаум. Приблизившись к границам участка Синклеров, он спрятал мотоцикл в кустах. Дом Неда, выделенный ему компанией, располагался чуть в стороне от прочих, занимая небольшую, но отделенную от других территорию. Перемахнув через невысокое заграждение, Джек приблизился к дому со стороны заднего крыльца, распугав кур и вызвав панику у кормившего их чокры.

— Мадам дома? — осведомился он.

Мальчик, по-видимому, понял и указал в сторону кухни. Дверь была открыта. Из радиоприемника доносилась негромкая музыка. Женщина, тихонько подпевая, мела пол.

— Можно? — спросил он и вошел.

Появилась Айрис, откидывая от покрасневшего лица прядь волос, в фартуке поверх старого домашнего платья. Она была гораздо красивее, чем рисовало ему воображение.

— Дже-ек!

— Прости, что пришел без предупреждения, — коротко сказал он.

Отставив веник, Айрис торопливо сняла фартук и стала приглаживать волосы. Для него это ничего не меняло. Она была прекрасна.

— Что ты здесь делаешь? — Айрис бросила взгляд назад, в комнаты. — Почему пришел с черного хода?

— Мне надо поговорить с тобой наедине.

— Джек, я…

— Насчет Неда.

— Неда?

— Он меня беспокоит.

Она поразила его, разразившись слезами, которые, по-видимому, подступили раньше. Двумя широкими шагами Брайант пересек кухню и приблизился к ней.

— Мне очень жаль. Я не хотел…

— Дело не в тебе, — прорыдала Айрис. — Дело в… — Она не смогла закончить.

Джек обещал себе, что будет держаться от Айрис на безопасной дистанции, но сейчас она сама упала ему в руки. Он успокаивал ее, бормоча бессвязные слова. Лицо Айрис оказалось так близко, что можно было почувствовать сандаловый аромат шампуня.

— Джек, он стал таким странным. Но со мной Нед ничего не обсуждает. Не знаю, в чем дело, но он несчастен.

Брайант провел ее в небольшую комнату, служившую гостиной. Там было темно и прохладно.

Усадив Айрис на диван, он осторожно опустился рядом с ней.

— Знаю, — сказал он.

— Откуда? Вы опять общаетесь?

— Не скажу, что топор войны зарыт, но мы начали разговаривать. Друзьями нас не назовешь, но и врагами тоже.

— Я рада. — Айрис коснулась его руки, но он отдернул ее, словно обожженный. Она как будто не заметила этого и добавила: — Потому что ты единственный, кто у него есть.

Брайант поднялся, обеспокоенный тем, что могла бы спровоцировать такая близость. Чтобы создать дистанцию, Джек отошел к камину. Ему было трудно на нее смотреть, еще труднее — подавить естественную реакцию, когда она к нему прикоснулась. Чтобы восстановить равновесие, он кашлянул. Она смотрела на него.