— Ты вернулся ради нас, Джек?

Он напрягся.

— Не надо, дорогой, не отвечай. Я благодарна, что моря возвратили мне моего сына. Ты, конечно, продолжаешь вспоминать прошлое, но я уже писала, что тебя полностью оправдали. — Мать подняла руку, словно говоря «довольно», и продолжала таким тоном, как будто сын возразил, хотя он не открывал рта: — Было с абсолютной точностью доказано, что ты не только действовал быстро и решительно, с соблюдением всех протоколов, но к тому же показал себя героем в спасательных операциях. — Она бросила на него выразительный взгляд, словно запрещая ему всякую попытку опровергнуть эти твердо сказанные слова.

— Я не чувствую себя героем, — с некоторым вызовом, но без особого пыла буркнул Джек.

— Твой отец был сложным человеком. — Мать вздохнула и покачала головой. — Он считал себя скромным, хотя этот дом и все, в нем содержащееся, вопиет об обратном, но при этом решил, что не стоит поднимать шум из-за письма с шахты или визитов людей, которые приходили отовсюду принести извинения за напраслину, хотя бы даже и мысленную.

Джек искоса посмотрел на нее и недоверчиво уточнил:

— Они извинялись?

— Безоговорочно. Первой в очереди была семья Билли. — Тон ее голоса лишь еле заметно окрасился сарказмом. — Впрочем, вру. Первой, кто выразил свои глубочайшие сожаления за несправедливое обращение с тобой, была миссис Шанд. При всем моем восхищении ею, она, по-видимому, готова винить за гибель сына любого живого молодого человека. Впрочем, прости, я знаю, это звучит жестоко. Джек, милый, я вижу, как ты потрясен. Твой отец был неправ, решив ничего тебе не сообщать. Он говорил, что для тебя это неважно.

— В Индии это и в самом деле было бы неважно, но теперь, когда я дома, — очень даже, — заметил Джек.

— Ходи с высоко поднятой головой, сынок. Таково было последнее желание твоего отца. Он взял с меня обещание, что я тебе это передам.

Не в силах говорить от нахлынувших чувств, он лишь молча, благодарно поцеловал ее в затылок.

— Пойдем. Мне холодно. Миссис Шанд разожгла камин. Будем пить чай с пышками.

Пораженный тем, какими мгновенно узнаваемыми оказались мельчайшие подробности прежней жизни и как ему их недоставало, он покачал головой.

Позже, когда они сидели перед камином, в окна бился ветер, а над Пендином опускалась корнуэлльская ночь, Джек смотрел на языки пламени и тщетно пытался найти в своем сердце чувство вины, которое должен был бы испытывать. Странно, но это оказалось единственным, за что упрекала его совесть.

— Ты это серьезно, Джек? — спросила мать, вглядываясь ему в глаза. — Ты правда останешься? Возьмешь бразды правления в свои руки?

Джек сел, остановил на ней долгий проникновенный взгляд и ответил:

— Мама, никакими силами меня не вытащить больше из Корнуэлла. Да, я вернулся домой навсегда, займусь бизнесом и буду жить так, чтобы отец мной гордился.

Довольная женщина откинулась на спинку кресла и взялась за колокольчик, лежащий рядом. Когда раздался звонок, Брайант на какое-то мгновение почувствовал себя так, словно его забросили обратно в ту ужасную ночь в Полях, когда вот такой же звук возвестил о приближении трагедии.

На призыв матери в гостиную явилась хорошенькая молодая женщина. Своим появлением она милосердно вернула его к действительности. Звали ее, очевидно, Глория, но она весьма вызывающе представилась как Глори.

— Так меня все называют, — заявила девушка, и Джек был уверен в том, что она хотела ему подмигнуть.

Глория Пейни была родом из Редрута. Она только что получила диплом медсестры и была нанята ухаживать за миссис Брайант. Та не особо нуждалась в сложной медицинской помощи, просто после смерти мужа стала эмоционально хрупкой.

Роль Глории заключалась в том, чтобы помочь Элизабет Брайант пережить этот трудный период, следить, чтобы та аккуратно принимала на ночь снотворное, сопровождать ее во время прогулок да изредка выполнять поручения. Глорию не слишком беспокоило, что она не применяет своих медицинских навыков. Гораздо важнее, что девушка теперь жила не в крошечном родительском домике на Нокс-стрит, а в самом роскошном особняке Пендина. Она пользовалась всеми преимуществами статуса, который влек за собой уход за такой уважаемой дамой, как миссис Брайант.

Но теперь жизнь совершила новый поворот, и Глория с трудом сдерживала радость. Возвращение домой легендарного красавца, сына миссис Брайант, о котором она так много слышала, сделало ее работу еще более приятной.

«Глория Брайант. Звучит неплохо. Просто шикарно», — думала она, улыбаясь Джеку.

Ей понравилось, как он встал при ее появлении. Его крупная, представительная фигура была так хороша, что у девушки перехватило дыхание.

— Здравствуйте, Глория. — Джек широко улыбнулся, и по контрасту с бронзовой кожей его белые зубы показались ей еще более ослепительными.