Джек покачал головой. Мысль о необходимости покидать Поля привела его в такое смятение, что о политике не думалось.

— На данный момент индийцы воспользуются любой возможностью отомстить британцам. Две катастрофы за такое короткое время способны стать катализатором серьезного бунта. Я не утверждаю, что если мы устраним тебя, то этим обязательно остановим неминуемое, но…

Джонс оборвал его речь:

— Компании ни к чему ваша кровь, мистер Брайант. Это понятно? Фирма не желает больше нести за вас какую бы то ни было ответственность. Она удостоверится, что вы возвратились в Британию, и в дальнейшем не будет нуждаться в ваших услугах… нигде. А сейчас у вас есть десять минут на сборы. Время истекает.

Мир Джека опрокинулся. Все было всерьез. Сегодня вечером его уже здесь не будет. Они убеждены, что своей халатностью он погубил семнадцать человек. Голос в голове с интонациями Стэна Баррелла подтвердил это. Канакаммал уговаривала его не ходить на работу. Она так же, как в глубине души и он, знала, что слишком многое обрушилось на него в тот день. Джек тогда залил все это чересчур большим количеством спиртного. Погибли семнадцать человек, за которых он отвечал, потому что Брайант не уследил за счетчиком глубины. Этот прибор — ось существования человека, оперирующего подъемником! Надо было послушаться Элизабет.

Когда он заговорил, это был голос человека, находящегося в глубоком отчаянии:

— Моя жена…

— Только вы, мистер Брайант. — Джонс покачал головой. — За вашей женой вы можете прислать кого-нибудь позже. Ей ничего не грозит. Она индианка. — Может, он и хотел сдержать ухмылку, но Джек все равно ее заметил.

Мак, должно быть, тоже.

— Давай, Джек, — заявил он. — Надо торопиться. Возьми необходимую одежду, бритву… побросай в чемодан, что тебе понадобится прежде всего, и вперед, в Бангалор. У тебя там есть знакомые?

С трудом соображая, Джек потер лицо и ответил:

— Да-да. Генри Берри. Он правительственный служащий.

— Отлично. Значит, он может посадить тебя на корабль. — Мак подтолкнул Джека в направлении спальни, в дверях которой Канакаммал слушала разговор.

— Элизабет!.. — начал Брайант.

— Тебе надо ехать, — сказала она. — Твоя безопасность — самое главное. Мистер Маккензи хочет тебя защитить. Сегодня люди не станут прислушиваться к доводам рассудка. — Она принялась упаковывать пожитки Джека в кожаный портплед.

Маккензи неловко стоял рядом.

— Остальное мы пришлем, обещаю. Сейчас возьми только то, что понадобится в дороге.

Не прошло и нескольких минут, как Канакаммал упаковала его вещи.

— Поехали со мной, — глухо произнес Джек, не вкладывая смысла в эти слова.

Оба знали, что это невозможно.

— Я не могу, — ответила она.

— Тогда я вернусь за тобой, когда все утихнет.

Канакаммал потупилась и кивнула.

Мак поднял портплед, схватил Джека за руку.

— Пошли.

Тут Джонс поднял тревогу:

— Я слышу, они рядом. Поторопитесь!

Невнятные, но громкие и возмущенные голоса и вправду приближались, как волна, стекающая с холма.

— Джек! — начала Канакаммал.

Им так многое оставалось сказать друг другу.

Он вырвался из хватки Мака, крепко обнял жену и шепнул:

— Я не хотел. Честное слово. — У него в глазах стояли слезы.

— Знаю, — ответила она и нежно его поцеловала. — Наан вууни насикиран.

Джек не нуждался в переводе.

— Я тоже тебя люблю, Канакаммал. — К собственному изумлению, он произнес это от всего сердца.

Боль пронзила его, как кинжал, потому что Брайант понял, что они, скорее всего, больше никогда не увидятся.

Канакаммал тоже это знала.

— Тогда расстояние ничего не изменит, — сказала она по-английски, и ее лицо озарилось такой чистой, ласковой улыбкой, что сердце Джека, в котором царили холод и страх, согрелось.

На холме замелькали фонари — толпа приближалась.

Джонс уже ждал в машине и крикнул оттуда:

— Мистер Брайант, еще секунда — и я не смогу вас защитить!

— В машину, Джек, — приказал Мак и заговорил с Канакаммал: — Мне очень жаль. Мы пришлем вам весточку.

Рассеянно прижимая руку к животу, она кивнула сперва ему, потом Джеку.

Потом они исчезли. Джонс дал полный газ. Машина с выключенными фарами скрылась во мраке, таком же непроглядном, какой царил у Джека в сердце.

Несколько минут спустя Брайант, все еще оглушенный и словно онемевший, заметил, что приближается Ургаум.