Он подался вперед, постучал Мака по плечу и сказал:

— Мне надо сообщить Неду Синклеру, что я уезжаю.

Джонс не сбавил ходу.

— Мак, прошу тебя, ты должен позволить мне попрощаться. Нед… — настаивал Джек.

Джонс оглянулся и начал:

— Эдвард Синклер… — Фраза осталась незавершенной, потому что Мак бросил на него выразительный угрожающий взгляд и мягко произнес:

— Синклеров нет дома, Джек.

От внимания Брайанта не ускользнуло, какую вспышку напряжения вызвало упоминание имени Неда. Случилось что-то очень плохое — он это знал.

— Тогда я поговорю с Уокерами! — Джек схватился за ручку, распахнул дверцу, вывалился наружу и покатился по пыли.

Машина ехала не слишком быстро, так что к тому моменту, когда Джонс резко затормозил, Брайант уже вскочил и бежал к дому Уокеров, в котором, несмотря на неурочный час, горели все огни.

Стуча в дверь, он оглянулся. Мак медленно приближался по гравийной подъездной дорожке. Свет из окна упал на его лицо, и Джек увидел, какое страдальческое выражение застыло на нем. Джонс остановился у ворот и переключил двигатель на холостой ход. Странное молчание окутывало дом, в котором, казалось, все бодрствовали.

Джек опять принялся стучать и не успел закончить, как дверь отворили.

— Сабу!

— Мистер Брайант, сэр. Сейчас не самое удачное время для визита.

Джек нахмурился.

— Нед здесь?

Из дальней комнаты вышел Гарольд. Джеку показалось, что он постарел на десять лет.

— Доктор Уокер! — обратился к нему Брайант.

Следом за отцом показался Руперт на костылях.

— Джек! — Доктор Уокер покачал головой. — Прошу вас, уходите.

— Что происходит? Что-то случилось, а мне не говорят. Беда с ребенком? Айрис…

— Это не с Айрис, Джек, — ответил Руперт.

В дом вошел Мак. Он смотрел на Уокера, словно извиняясь.

— На Топ-Риф произошла авария, — сообщил Брайант, не желая, чтобы Мак делал это за него. — Похоже на то, что сегодня я должен уехать из Полей. Вас еще не вызывали на шахту, доктор Уокер?

Гарольд отрицательно покачал головой и хрипло произнес:

— Для докторов там работы почти нет, зато морг будет забит.

Джеку так сдавило горло, что он почти утратил способность глотать.

— Погибли семнадцать человек, — просто произнес он. — Ответственность возлагают на меня, хотя…

— Честно говоря, Джек, мне все равно, — прервал его Уокер. — Сегодня у меня есть заботы поважнее.

Джек почувствовал на плече руку Мака, нахмурился, высвободился.

— Руперт, в чем дело?

Тот взглянул на Мака.

— Почему ему не сообщили?

— Не сообщили мне что? — проревел Джек, врываясь в дом. — Айрис!

Его пытались остановить, но это было все равно что удерживать корнуэлльскую бурю в зимнюю ночь.

— Айрис! — вновь воззвал он.

Выбежала Флора и закричала:

— Держись от нее подальше, Брайант!

Мак обхватил Джека мощными руками, но остановила его Флора. Эта маленькая женщина, защищая дочь, превратилась в яростную тигрицу.

— Я всего лишь хочу с ней поговорить.

Она перегородила ему дорогу.

— Нельзя. Мы дали ей лекарство. Она спит. — Уокер взял ситуацию в свои руки, вздохнул и продолжил: — Мне очень жаль, что тебе приходится узнавать это сейчас, после всего, что уже случилось, но сегодня произошел еще один несчастный случай, с Недом.

Брайант хотел что-то сказать, но издал лишь тихий стон.

— Он умер, Джек, — произнес Руперт, бросив взгляд на отца.

Брайант услышал, понял смысл, но не мог взять в толк, каким образом это слово связано с Недом. Он оглянулся, посмотрел на Мака, но у того было такое же несчастное лицо, как у всех остальных.

— Убит током, — продолжал Уокер. — Его тело тоже в морге.

Голова у Джека пошла кругом. Слишком много смертей.

— Айрис…

— Знает. Поэтому мы дали ей лекарство, — зачем-то счел нужным уточнить Руперт.

— Я хочу ее увидеть, — начал Брайант.

— Нет! — одновременно воскликнули Гарольд и Флора.

Руперт положил руку Джеку на плечо.

— Мы только-только ее успокоили, дружище. Можешь себе представить ее состояние. Надо подумать о ребенке. Пожалуйста.

— Но…

— Нам надо идти. — Мак потянул его за рукав.

— Нет! Я не могу так ее оставить.

— Если ты можешь оставить свою жену, Джек, то нашу дочь и подавно. — Губы Флоры превратились в нитку, глаза метали яростные молнии. — У нее есть семья. Мы поможем ей пережить горе.